Боксёрские байки от Михал Михалыча. Непридуманные истории Главного тренера

Найденные трофеи пополняли наши коллекции и были предметами особой гордости.

И всё же поиски кладов, слепое подражание Тарзану скорее были дополнением, чем основой быта нашей подростковой жизни. Основным, настоящим нашим увлечение был футбол. Играли подолгу и везде – на школьном дворе, на пустыре, в подворотне – и мечтали стать лучшей в городе футбольной командой.

С таким амбициями в один прекрасный момент мы и пришли всем составом на стадион записываться, как тогда говорили, в футболисты. Все пацаны рвались быть форвардами, а я заявил составляющему список тренеру, что я защитник.

Поверивший мне на слово наставник распорядился выдать форму и поставил на ближайшую игру в основной состав команды. На большом поле я, к моему большому разочарованию, почувствовал себя полным неумехой. На этом и закончилась, не успевшая толком начаться моя карьера футболиста.

Мечты мои были самыми обыкновенными. Я мечтал в качестве верхней одёжки и обуви заполучить кирзовые сапожки и чёрную телогрейку, что считалось высшим шиком послевоенной моды среди наших драчливых пацанов.

Такие «рыцарские доспехи» придавали их обладателю грозный вид и, по всей видимости, уверенность в своих силах.

А драки были постоянно… Они являлись неотъемлемой частью нашей жизни. Например, в школе № 33, где я учился, для того, чтобы получить статус «классного пацана», необходимо было побить двух-трёх таких же соискателей на это звание. Мне удалось это сделать, но, всё равно, я непременно хотел научиться драться ещё лучше и быть сильнее всех.

А, как известно, чтобы быть сильным, надо бить сильно.

Одержимый этим желанием, на свалке авиазавода я нашёл старый аккумулятор, выбрал из него свинцовые решётки и, расплавив их на плите в консервной банке, отлил себе кастет. Его форму сделал из сырого песка в посылочном ящике. Кастет получился слишком тяжёлым и оттягивал карман, поэтому носить мне его приходилось в портфеле. «Миха с кастетом ходит!» – в ужасе шептались между собой пацаны. Желание бить сильно у меня вскоре пропало, а свинцовая болванка играла больше роль оружия сдерживания, нежели устрашения, и драться мне ею, к счастью, довелось только один раз.

Говорить о том, что именно желание научиться драться привело меня, в компании дворовых друзей, в секцию бокса Омского института физкультуры, было бы не совсем верно. Опыт уличного бойца, как вы уже поняли, к тому моменту у меня был большой, поэтому особой надобности в каких-то дополнительных тренировках я не испытывал.