Юмористические рассказы

По подсчетам исследователей, за десятилетие с 1908 года Аверченко издал более сорока сборников, наиболее удачные из которых выдержали за это время до двадцати переизданий. Писатель мастерски умел переходить от мягкого юмора к убийственной сатире. Не случайно Аверченко называли то «красным солнышком» – за мягкость, то «барабанщиком литературы» – за точность характеристик.

Запрещение журнала в августе 1918 года стало последней вехой, приведшей писателя в эмиграцию, а затем и к тому, что сам он назвал «кубарем по Европам».

«Когда нет быта, с его знакомым уютом, с его традициями – скучно жить, холодно жить…» – сетует писатель.

В августе 1918 он уезжает на Украину, затем в Крым (Севастополь), где до конца 1920 года пишет для газет и театра. Пройдя через довольно короткий и неудачный опыт газетной работы (он издавал газету «Юг России»), Аверченко 15 ноября 1920 года эмигрирует через Константинополь в Прагу. Как сатирик он гастролирует потом по многим городам Европы.

Его рассказы появляются в Берлине, Праге, Варшаве, Париже.

Правда, это уже во многом другие рассказы, а их автор – другой Аверченко. Очевидцы свидетельствую, что Аркадий Тимофеевич «болел смертельной тоской по России».

– Тяжело как-то стало писать, – признавался он. – Не пишется. Как будто не на настоящем стою…

12 марта 1925 года в пражской городской больнице Аверченко скончался от болезни сердца.

Скончался на чужбине, далеко от родного Черного моря, не дожив нескольких дней до своего 44-летия. Прах русского «короля смеха» покоится на Ольшанском кладбище…

Аркадий Аверченко

Рассказы

Поэт

– Господин редактор, – сказал мне посетитель, смущенно потупив глаза на свои ботинки, – мне очень совестно, что я беспокою вас. Когда я подумаю, что отнимаю у вас минутку драгоценного времени, мысли мои ввергаются в пучину мрачного отчаяния… Ради бога, простите меня!

– Ничего, ничего, – ласково сказал я, – не извиняйтесь.

Он печально свесил голову на грудь.

– Нет, что уж там… Знаю, что обеспокоил вас. Для меня, не привыкшего быть назойливым, это вдвойне тяжело.

– Да вы не стесняйтесь! Я очень рад. К сожалению, только ваши стишки не подошли.

– Э?

Разинув рот, он изумленно посмотрел на меня.

– Эти стишки не подошли?!

– Да, да. Эти самые.