Тихая ложь

– Алазар, – мужчина слегка наклонился вперед, словно в старомодном поклоне, но тут же выпрямился и указал рукой на гостиную, словно говоря «Проходите, пожалуйста».

Сиван проследовала в гостиную.

– Сколько времени вы тут живете?

Бат Эль и Алазар переглянулись.

– Пятьдесят, – ответил Алазар.

– Впечатляет. Вы, наверное, живете здесь дольше всех.

– Только Маргарита поселилась тут еще до нас, – ответила Бат Эль, все еще тихо, но уже не шепотом. – Царство ей небесное.

На комоде стояло несколько старых фотографий в рамках.

Бат Эль и Алазар в день свадьбы на фоне висящих на стене портретов родителей. Портрет улыбающейся женщины лет тридцати с темными коротко подстриженными волосами, нежным лицом и сияющими глазами. Фотография молодой женщины, стоящей на коленях рядом с двумя малышами примерно двух лет от роду: она прижимает их к себе, а на заднем плане стоит мужчина со сложенными на груди руками и смотрит на них сверху, его изображение слегка размыто. На этажерке напротив – фотографии детей и внуков разных возрастов.

– Это все ваши дети? – спросила Сиван, зная, что большинству людей нравится говорить на эту тему. Ей показалось, что в глазах Бат Эль промелькнула печаль, но она тут же отвела взгляд и пристально посмотрела на мужа, словно прося его избавить ее от излишних страданий.

– Да, – ответил Алазар на невинный вопрос Сиван с таким видом, словно увидел перед собой веревку, на которой его должны были повесить. – Дети.

– Сколько их у вас?

– Двое, – ответил Алазар.

– Один, – поправила его Бат Эль и добавила, чтобы стало понятно. – Пинхас уже не с нами.

Только теперь Сиван поняла, что невольно вторглась на запретную территорию.

– Примите мои соболезнования.

В воздухе повисла тяжелая тишина.

– А… – начала было Сиван и остановилась, не зная, что спросить: «от чего он умер?» или «чем он болел?». А, может, он погиб на войне? Но она не успела продолжить.

– У Пинхаса была неизлечимая болезнь, – ответил Алазар, и хотя он не стал больше ни о чем распространяться, Сиван и так все было понятно.

Рак. Бедные старики!

– Сколько ему было?

– Тридцать четыре.

Слишком молодой, чтобы умереть, подумала Сиван, не зная, что делать дальше раз даже такие невинные вопросы могли привести к совершенно непредсказуемым последствиям.

На помощь ей пришел внезапно появившийся из ванной Бадья.

– У вас протекают трубы, – объявил он. – Они очень старые и совсем проржавели.

– Вы сможете их починить? – спросил Алазар.