Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

«Актриса!» – засело в голове Филиппа. Костюм и здание Театрального института, который был совсем недалеко от места их встречи и в который она, скорее всего, и торопилась, не оставляли шанса ни одной другой версии. Драконы его сознания готовы были его разорвать, если бы он ошибся, и сам он мог бы пойти на спор, что все именно так и обстоит.

Красный свет на перекрестке сократил расстояние между ними, но лишь настолько, чтобы Филипп смог увидеть, как девушка проходит в открывшуюся на ее звонок дверь служебного входа в Молодежный театр, располагавшийся в здании института, и исчезает внутри.

Филипп стоял на перекрестке, криво улыбаясь уголком рта. Он не знал, что будет дальше, кто и какую роль сыграет в его дальнейшей жизни, но был уверен, что здесь ему суждено было оказаться лишь пройдя через все эти бесплодные годы.

Драконы внутри него напомнили о том, что он все еще имеет шансы вовремя совершить ритуал принятия вожделенного завтрака в любом из объектов, о которых он думал ранее.

Еще раз посмотрев на закрытую дверь, Филипп продолжил свой путь вверх по проспекту в сторону «омлетного царства».

Прошло еще два часа, прежде чем он зашел в свою комнату, повесил куртку рядом с радиатором, умылся, подошел к окну, что-то вполголоса пробормотал, после чего сел за стол, достал из ящика и осторожно раскрыл толстую тетрадь в твердом переплете, будто пытаясь не вспугнуть написанные там слова. Беглым взглядом пробегая по попадавшим в его поле зрения наброскам и тщетно пытаясь вспомнить те условия и ситуации, в которых они были созданы, он в конце концов отлистал несколько чистых страниц.

Сосредоточившись, Филипп взял ручку и начал записывать слова, которые открылись ему примерно в тот момент, когда закрылась дверь служебного входа в театр. Он не боялся упустить что-то или вдруг подобрать неверные слова: их ему диктовали изгибающиеся и набирающие силу Драконы.

Говорят, город – это люди, живущие в нем.

Мой город не вытерпел моего счастья, он изъел себя завистью и захотел уничтожить меня.

Для этого он использовал все возможные средства, основные из которых – ложь, лесть и деньги – он использовал с особым цинизмом. Ни одно из Животных Шэн-Сяо не избежало участи видеть меня униженным и осмеянным, и почти никто из близких мне людей не устоял перед соблазном пнуть обессиленное, павшее тело.

Но Дух так и не был выбит из него. Он держался, укреплялся с каждой новой пощечиной и каждой новой раной.