Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Продолжая общаться с актерами, он узнавал о готовящихся к постановке новых спектаклях, многие из которых реализовывались молодыми студенческими коллективами, после чего напрашивался на посещение отдельных репетиций. Ему почти никогда не отказывали и помогали попасть в зал: когда студенты чувствуют, что к ним проявляется интерес, они всегда с удовольствием демонстрируют свои способности. Главное, чтобы группой не руководил какой-нибудь режиссер с характером. Тогда уже сами студенты говорили: «Ой, только не надо появляться во время репетиции».

Обо всем этом Филипп вспоминал в понедельник утром, когда ровным шагом шел он туда, куда сутки назад нырнула девушка со средневековым костюмом – в Театральный институт. Учебный год приближался к экзаменационной фазе, и это уже ощущалось в атмосфере, в которую погрузился Филипп, когда вошел в фойе здания. Тут было немало молодежи, лица которых были чем-то по-хорошему обременены, они все к чему-то готовились, были на чем-то сосредоточены.

По старой памяти, повернув направо и дойдя до лестницы, Филипп поднялся на второй этаж, прошел по коридору и подошел к предпоследней двери, которая оказалась открытой.

В глубине помещения спиной к нему стоял пожилой седовласый мужчина, который, удерживая рукой занавеску, наблюдал через закрытое окно за чем-то, происходившим в это время на улице. Должно быть, он услышал стук приближающихся шагов, и когда убедился, что идущий остановился именно у его двери, он обернулся. Приподнятые брови, безмолвно вопрошающие «Да-да?», через мгновение дополнились лучезарной улыбкой под пушистыми седыми усами. Он отпустил занавеску, вытянул руки и зашагал навстречу улыбающемуся Филиппу.

– Сэндмен! Как давно я ничего не слышал о тебе! – нарушил тишину второго этажа обитатель кабинета заведующего учебной частью, рядом с дверью в который недавно добавилась еще одна табличка: «Заведующий репертуарной частью театра». Обнявшись с Филиппом и похлопав его по плечу, он некоторое время смотрел в его глаза, словно пытаясь там что-то разглядеть, а затем спросил:

– Ну что, выкрутился?

– Пока не знаю, Альберт, но есть все шансы.

– Мне такой расклад по душе. Мучать тебя вопросами не стану, знаю, что, если надо будет – сам расскажешь, – говорил он бархатным басом. – Я знал, что ты выкрутишься. У всех это бывает, но не все знают, как с этим бороться.

– Да я особо и не боролся. Просто прошло все. Притупилось как-то. Отсохло и отвалилось.

– В твоем случае, видимо, это и было нужно.