Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

– Они еще после пятничной гулянки не пришли в себя, а тут еще и суббота дозу добавила, – сказал он вслух, стоя у окна и слегка улыбаясь, когда увидел, как двое мужчин, видимо совсем недавно проснувшихся после пьянки и вышедших наружу, сначала пытались сориентироваться на местности, пошатываясь и протирая глаза, а затем вместе направились куда-то.

С высоты своей квартиры, арендуемой на восьмом этаже элитного здания, Филипп созерцал этот город, с которым была связана вся его жизнь. Здесь он родился, вырос, получил образование, вкусил прелести молодости и горечь ее же ошибок.

Здесь он услышал музыку, на которой вырос и которую лет через пятнадцать с упоением играл сам. Здесь он выучился писать буквы и цифры, а лет через тридцать написал свой первый корявый рассказ. По улицам этого города он ходил и продолжает ходить, хотя сам уже не знает, чего ради. Раньше он хотел сделать этот город счастливее, и улыбка не сходила с его лица. Многие считали это признаком легкомыслия. Некоторые даже говорили ему об этом, после чего оба погружались в интересную (с точки зрения Филиппа) дискуссию. Но годы безответной любви взяли свое, и дух его в какой-то момент надломился.

С того дня, когда Филипп в последний раз отложил ручку в сторону, потянулся в кресле и сказал самому себе вслух «Хорошо!», после чего отхлебнул давно уже остывший кофе, о котором лишь только вспомнил, прошло уже лет шесть. Несмотря на увеличившиеся объемы выпиваемого им кофе, все дальнейшие попытки что-то создать летели в мусорное ведро, а одобрительные заключения сменились на тихие вздохи.

Несмотря на то, что все еще моросил вчерашний дождь и потолок хмурых облаков разной степени серости пропускал лишь рассеянный солнечный свет, картина мокрого и пустого города, открывавшаяся взору Филиппа, манила его на прогулку. Через стекло закрытого окна он чувствовал этот весенний аромат, способный с легкостью одурманить разум любой творческой натуры.

«Воскресенье. Утро. Дождь. Пустой город. Сегодня не будет ни концерта, ни Пасхи, ни чего-либо другого, что заставит этот день засесть в памяти, – размышлял он, оправдывая созревшее решение прогуляться.

 – Я не любитель мокнуть под дождем просто так, но грех будет не дополнить собой такой ренуаровский пейзаж!»

С этой мыслью он отошел от окна, наспех собрал постель, оделся. Среди висящих в шкафу курток Филипп специально выбрал такую, которая непременно промокла бы после часа прогулки в такую погоду, но не дала бы ему замерзнуть.