Черный монастырь. Книга первая: Анна

– Путь? И ты называешь вот это, – Лёша обвёл рукой чердак, – путём?

– Что-то мне подсказывает, что у вас есть своё определение, коллега.

– Дно это, а не путь. Яма. Помойка.

– Значит, я – навозный жук.

Мафусаил снова заржал, подлил в оба стакана водки и опрокинул залпом свой.

– Боюсь, ты прав. Жить в грязи, общаться с грязью и не уподобиться ей невозможно.

– А вот тут ты, батенька… опять прав!

Мафусаил загоготал и свалился со скамейки на пол. Лёша вскочил:

– Всё, с меня хватит.

Пошли отсюда.

Взяв Аню за руку, он быстро повёл её к двери, но она всё-таки успела оглянуться на хозяина, который продолжал лежать на полу, дёргаясь от смеха.

На обратном пути Ане пришлось чуть ли не бежать за Лёшей, который быстро шагал по пустынным улицам, подняв воротник куртки и засунув руки в карманы.

– Лёш, не гони ты так, я за тобой не успеваю.

Лёша как будто не слышал её и лишь мрачно глядел перед собой.

Быстрая ходьба сбивала дыхание; пару раз Аня чуть не поскользнулась на мокрых листьях.

Холодный ветер хлестал её по щекам, вздымал полы лёгкого пальто, ледяной струёй бежал за воротник.

– Лёш, не молчи, а?

Не останавливаясь, Лёша резко повернул к ней голову:

– Да что ты прицепилась ко мне? Может, жалеешь, что ушла? Путь свободен. Иди, позируй ему. Можешь вообще там остаться.

– Зря ты так много выпил. А теперь ерунду несёшь какую-то.

Лёша резко остановился:

– Не нравится – не слушай!

Он снова взял с места в карьер.

Аня уже не могла идти в прежнем темпе; расстояние между ними всё больше увеличивалось. Вскоре она уже едва различала его среди вздымаемых ветром листьев.

Не видя ничего перед собой, Лёша шагал по мосту Ломоносова. Почему-то водка ударила в голову только теперь: в висках стучало, башни моста чуть покачивались. То ли от злости, то ли от водки, то ли от того и другого, но он совершенно не думал об Ане. Ему хотелось одного: добраться до дома и уснуть.

Впереди показалась площадь, и Лёша прибавил шаг.

Поднятый высоко воротник ограничивал обзор, но ему было всё равно – он и так ничего не замечал. Не заметил он и вынырнувший слева тёмный седан.

Последнее, что он успел почувствовать, был сильный удар. Всё остальное – запоздалый визг тормозов, ступор водителя, истошные крики Ани – осталось в той жизни, к которой отныне он был непричастен.

Глава 3

Март в Питере всегда непредсказуем.