Провал

– Мне не хватало этого, – в конце концов произнес он. – Только ты и я. Как в старые добрые времена.

Ванья улыбнулась искренней, довольной улыбкой. Она чувствовала себя главной виновницей того, что их отношения стали такими, как стали. В минуту слабости она обидела Билли.

– Мне очень жаль, что нас разнесло, – начала она.

– В этом виновата не только ты, – перебил ее Билли.

– Все началось с меня, – возразила она, хотя была с ним согласна. С тех пор, как появилась Мю, Билли изменился. Их отношения стали другими.

Они теперь почти никогда не видятся вне работы. Наверное, вполне естественно, если человек влюблен. Откуда ей знать, она всегда ставила на первое место работу и коллег.

– Опять друзья? – спросила она, протягивая ему руку.

– Мы всегда были друзьями, – ответил он, пожимая ее руку. – Я только должен лучше это показывать.

15

Торкель сидел в комнате для совещаний, где они составили столы в центре маленьким островком – как обычно, как им нравилось. Они повесили временной график последнего дня Петковича, дополненный фотографиями с места преступления.

Скоро здесь появится еще один. Патриции. Торкеля беспокоило, что их станет больше. Он достаточно долго работал, чтобы понимать, что Себастиан, вероятно, прав. Преступник почти наверняка продолжит убивать.

Он продвигает какую-то идею, хочет что-то сказать.

Для любого другого объяснения метод слишком изощренный. Подобная побудительная сила не исчезает. Напротив, внимание ее обычно только подхлестывает, создает ему ощущение, что люди его слушают.

Ощущение успеха.

Успех порождает успех.

Торкеля беспокоило именно это. Не сама по себе пресс-конференция, а шумиха, которую она вызовет. Подхлестнет ли она убийцу, ускорит ли решение нанести новый удар? Возможно, но он, собственно, ничего не может с этим поделать. Рано или поздно пресса выведает, что убийства связаны между собой и как именно, а в результате некоторой открытости он сможет, по крайней мере, попытаться контролировать информационный поток.

В комнату вошел Себастиан. С тем же беззаботным выражением лица, как раньше. Торкеля это вдруг рассердило. После всего случившегося, узнав, как близок он был к тому, чтобы его навсегда выставили из Госкомиссии, он все равно способен просто беззаботно разгуливать.

– Ты не видел Эву? – спросил Себастиан, усаживаясь на край ближайшего стола.

– Нет, а что?

– Я собирался спросить ее, не хочет ли она сегодня со мной поужинать.

– Она замужем.