Ученик

Он не осмеливался даже представить себе, что бы произошло, если бы Ванья выглянула в окно и вдруг увидела, как он висит на дереве перед ее квартирой.

Ее жилище выглядело очень уютно. Современные занавески. На окнах красные и белые цветы. Маленькие оконные светильники с регулируемым светом. Выходящий на северо-восток балкончик, где она в хорошие дни пила кофе между 7:20 и 7:45. Тогда Себастиану приходилось приседать за несколькими можжевеловыми кустами, с которыми он вовсе не предполагал так близко знакомиться.

Она, несомненно, была женщиной твердых привычек, его дочь. Вставала в 7:00 по будням, около 9:00 по выходным. По вторникам и четвергам перед работой совершала пробежки. По шесть километров. По воскресеньям удваивала расстояние. Работала она часто допоздна и редко возвращалась домой раньше 20:00. В кафе или рестораны ходила нечасто. Раз или два в месяц. С компанией девушек. Никакого молодого человека – насколько Себастиан мог видеть. По четвергам она ужинала с родителями на Стуршерсгатан. Туда она ходила пешком одна, но домой возвращалась чаще всего в компании Вальдемара Литнера.

Отца.

Они были близки, это становилось видно издали, когда они шли вместе. Очень близки. Они дружно смеялись, и все прогулки заканчивались нежным, ласковым объятием, и перед уходом он целовал ее в лоб. Всегда. Отличительный знак их отношений. Картина была бы прекрасной, если бы не одно но. Ее настоящий отец стоял поодаль и наблюдал. Такие мгновения причиняли Себастиану наибольшую боль.

Странную боль.

Хуже зависти.

Больше ревности.

Тяжелее всего остального.

Боль за жизнь, которую он не прожил.

Четырнадцать дней назад, когда Себастиан смотрел, как Ванья и Вальдемар вместе обедают в итальянском ресторане неподалеку от здания полиции, у него возникла мысль. Идея не самая симпатичная, как раз напротив. Но она показалась удачной. По крайней мере, именно там и тогда.

Со временем зависть, которую он питал по отношению к Вальдемару, медленно переросла в злобу и продолжила развиваться в сторону того, что можно определить только как ненависть.

Ненависть к высокому, худощавому, элегантному мужчине, имевшему возможность тесно общаться с его дочерью. Его дочерью! Ее объятия и нежность должны были доставаться ему. Любовь тоже.

Ему!

Никому другому!

Несколько раз Себастиан взвешивал, не подойти ли и не рассказать обо всем, но всегда в последний момент передумывал.