Вырла

Плохо вентилируемая коробка семь на восемь квадратных метров была набита резиной. Мистер Тризны прикрыл рот платком, терпя невнятное недомогание вроде того, когда ногу отсиживаешь. «Вата», «иголочки». Только – в голове. Мягко говоря, вредные условия. Хроническая интоксикация убивает организм. Неизбежно страдает психика.

Плесов высунулся из-за матраца, поставленного на попа. Перепуганный, точно хомяк в пылесосе. Статный, в меру мускулистый, прилизанный гелем крашенный блондин с ямочкой на подбородке. Гопник-фашист-метросексуал.

Из него торчала отвертка.

– Отчество? – спросил полицейских Тризны.

– Сергеич. А? Его? – Короткий подвис. – Эээ… Валентиныч!

– Что случилось, Роман Валентинович? – Федя принялся перекатывать пятирублевую по фалангам пальцев. Нехитрый фокус для концентрации внимания пациентов-детей.

Безумный взгляд г-на Плесова метался от бородки психотерапевта к бегающей монеточке. Двойственность его личности – «зверь»/ «агрессор» и «жертва»/ «виктим» – мешала ему реагировать однозначно.

Роману Валентиновичу хотелось искалечить Федора Михайловича. И молить его о помощи.

– Ты кто?

– Доктор.

– Петрович, он кто?

– Доктор, кто. – Финк вновь курил.

Теодор ухмыльнулся.

– Нахер мне лепила? Я так и так сдохну! – Плесов ударил матрац. – Че зырите? Да, проебался. Все проебал. Все…

– Сделать вам укол? Вы заснете, – предложил ФМ.

– Засну? – Роман Валентинович втянул воздух через сжатые зубы. – Я давно не спал. Пытался, а Глашка меня сцапала!

– Глашка?

Плесов указал на плакат с латиноамериканской «девушкой» лет тридцати пяти, висевший над раковиной.

– Теплая. Ласковая. Прижалась ко мне. Я больной, но я не допился! Явь и галлюны различаю.

– Сам в ляху отвертку всадил? – полюбопытствовал «Майор Том».

– И ты б всадил! Трамала в аптеке нема, мопед мой спиздили, вы ж его не ищете! – огрызнулся Роман Валентинович. – В облцентр мне никак! Я обезболился болью!

«Селфхарм. Аутоповреждение ради отвлечения от психологических либо физических страданий», – про себя цитировал учебник мистер Тризны.

 – «А это уже тема раздела для дисера: «Селфхарм реднеков». Массовая культура освещает муки среднего класса, элиты и меньшинств. Не гопников».

– Что конкретно вас испугало? Дама с плаката, ее действия?

– Она меня чуть не выжрала! – Плесов вздрогнул. – Обнимала, целовала, а я… задыхался! Как в болоте…

Майор отвел Феденьку в сторонку. Признался, что боится Плесова в обезьяннике запирать, окочурится еще.