Печать Демона. Воительница

Не думала, что когда-нибудь увижу двойное открытие врат.

– Чёрт, Кит, – Питер указал на члена команды, которого защищал. И тогда я увидела то, что не заметила раньше. Рюкзак тримплексиона. – Нужно отнести его к вратам.

– Но… я же…

Сердце сжалось в ужасе осознания. Я оказалась права, команда с тримплексионом уничтожена. Потому Кай, Каил и Кевин сейчас рискуют жизнями, пытаясь закрыть врата. Но Самуил открыл вторые. Словно это не пространственный переход, а просто дверь.

– Натали, бери рюкзак, – Питер требовательно посмотрела в мои глаза.

– Я обязана их осмотреть, – напомнила о раненых стражах.

Лицо Питера исказилось гримасой боли.

– Тримплексион важнее, – качнул он головой.

Совсем молодой, из прошлого выпуска академии. Как и ребята из его команды. Но он ставил поставленную перед ними задачу выше своей и их жизней. Потому что это правильно. Потому что на Землю прибывает всё больше тварей Эдема, которые нападают на окруживших врата стражей. Скоро они полетят в соседние города, охотиться на людей.

На кону жизни сотен и тысяч невинных, не только наши.

– Ты прав, – хрипло согласилась я, спешно сбрасывая с плеча медицинскую сумку.

Потом рванула к Киту, стянула с его спины рюкзак с тримплексионом, мельком осмотрев его рану, следом пробежала и к Ворену.

– У Кита проникающее. Перетяни и тащи его к порталу. Иначе не выживет. Ворену ногу перетяни и дай понюхать нашатырку. Там, кажется, только удар по голове.

– Понял, – кивнул он.

– Обезболивающее себе вколи.

– Вколю, Натали, – фыркнул Питер.

 – У нас же был курс медицинской подготовки. Беги быстрее.

Присев возле него на колено, я взялась за его протянутую ко мне ладонь и твёрдо посмотрела в его глаза:

– Вытащи их, а я донесу тримплексион.

– Удачи, – он крепко стиснул мою ладонь и вложил в неё переговорник.

Кивнув, я подскочила на ноги и рванула прочь, на ходу забрасывая рюкзак тримплексиона на плечо. Сердце громко ударялось о грудную клетку, качая по венам тройную порцию адреналина, дыхание сбивалось.

Я бежала навстречу смертельной опасности, но ощущала воодушевление и злое нетерпение. И вдруг поняла, что чувства больше не спят. Они ожили в тот момент, когда я бросилась спасать Питера. Когда забыла об осторожности и поддалась зову сердца. Потому что должна была его спасти. Я могла вновь заблокировать эмоции, сделать выбор в пользу рациональности, но не стала этого делать, потому что впервые за последние дни чувствовала себя по-настоящему живой.