Избранные рассказы

В такие минуты мысли о мирской суете словно растворялись в течении времени. Момент настроения, момент благодати. Долгожданный момент божественной истины…

Иннокентию Герольду ещё никогда не доводилось видеть солнце так долго. Птицы свистели, мужики – перекликались, солнечный диск… плыл, но почему-то никак не заваливался. Всё вокруг словно замерло, но замерло в каком-то волшебном движении. Картинка ползла, шевелилась, но при этом никак не менялась.

Непривыкший к тихой мечтательности, Герольд смотрел на происходящее скорее с тревогой, чем с умиротворением.

Должно быть, именно так бывалый часовщик разглядывает будильник: тикающий, но с переклинившими стрелками. Неужели заело? Подпихнуть? Подогнуть? Хотелось хоть какого-то действа, и тут, словно по заказу, из ближайших кустов вспорхнула сорока.

Тёмной закорючкой птица скользнула по небосводу, подскочила к покосу и, оглядевшись, принялась деловито расшаркиваться в поисках возможной поживы. Орудуя лапками, словно миниатюрными граблями, она старательно разгребала траву, обнажая ценности, и, попробовав клювом, неизменно отбрасывала, переходя в своих стараниях дальше, по полосе.

Точь-в-точь привередливая купчиха, зарывшаяся в сундуках со старым тряпьём.

«Э-ге-гей!» – донеслось из полей. «Э-гей», – подумал в ответ Иннокентий. Внезапный ветерок легонько скользнул по плечам, потрепал его топорщившиеся из-под цилиндра кудри и, облизав холодком выпиравшие из шлёпанцев пальцы, направился к лесу. Тем временем купчиха-сорока, отбросив очередную безделицу, перелетела на новое место, где принялась с прежним усердием тормошить всё подряд.

Зевнув, герой вернул взгляд с сороки на солнце – солнце клонилось. Чертовщина какая-то – похоже, пора было двигаться дальше. Эй, там, наверху!

* * *

– Ага, говорю, пришёл, так садись, – захлюпала улыбчивая старушенция, вытягивая из-под стола небольшую скамеечку.

– Да я вот… того… – только и нашёлся главный герой. Обалдевший от столь стремительной смены декораций, он растеряно озирался.

На окнах тюль, рядом – старый диванчик, в углу буфет с фигурной посудой. И запах такой, устойчиво-луковый с толикой затхлости. По всему выходило, что из полей он попал в крестьянскую избу, вот только… Впечатление портили замаскированный кружевной салфеточкой монитор и серебристый мобильник, лежавший здесь же, неподалёку. Скорее всего, его перекинуло во второе произведение той же книги.

– Чего стоишь, говорю? Проголодался с дорожки? Ну, садись, не робей.