Скоро конец света

Но мой путь в его семью начался не очень хорошо. Когда мы вышли за территорию батора, Толик перестал так много улыбаться и почти ничего не говорил.

У него была своя машина. Я хотел занять одно из задних сидений, потому что знал, что так полагается детям, но он велел мне сесть рядом с ним – вперед. Я послушался, потому что детям еще полагается слушаться.

Ехали мы в тишине. То есть совсем не разговаривали, только радио пело – «Бара-бара бере-бере».

Толик сделал потише и только тогда сказал:

– Новый хит.

Бред какой-то.

Чтобы понравиться ему, я ответил:

– Ага.

Неожиданно он схватил меня и прижал мою голову к своим коленям. Все случилось так быстро, что я даже не успел испугаться и только подумал: что теперь? Что он сделает дальше?

Но он ничего не делал. Когда я попытался поднять голову, он прижал меня обратно. Я догадался, что он хочет, чтобы я лежал так, но не понимал зачем. Иногда он опускал руку и проводил пальцами по моей щеке. Я вспомнил: в фильмах так делают родители. Укладывают детей на колени, обнимают и нежничают.

И подумав об этом, обрадовался: он хочет стать моим родителем! Когда он так касался моего лица, я чувствовал себя спокойней.

Машина резко остановилась, и я машинально поднял голову. Он позволил мне подняться, и тогда я увидел, что мы находимся во дворе многоэтажки.

Толик вышел, обогнул машину и, открыв дверь с моей стороны, грубо вытащил меня на улицу.

– Иди в подъезд, вызови лифт, третий этаж, – неласково отчеканил он.

Когда мы сидели в кабинете воспиталки, он был совсем другой – улыбчивый и забавный.

Почему он вдруг стал таким злым?

В его квартире было мало мебели. Он сразу провел меня в комнату, где стояли только шкаф, большая кровать и тумбочка рядом. К стене была прибита полка, а на ней сидели мягкие игрушки. Больше не было ничего.

Толик сказал, чтобы я сел на кровать и ждал. Сам куда-то ушел.

Я ждал, почти не двигаясь и ничего не трогая.

Он вернулся с шоколадом в руке, открыл окно, но задернул шторы.

Лег рядом со мной, отломил кусочек от плитки и засунул его мне в рот.

– Ешь.

Это был самый вкусный шоколад в моей жизни! Сладость разлилась у меня во рту, и, смакуя это ощущение, я подумал, что хотел бы с ним жить. Если он, конечно, будет давать мне шоколад каждый день.

Толик оценивающе окинул меня взглядом и спросил:

– Давай поиграем?

– Во что?

– Накрасишь губы ради меня?

Тогда я испуганно посмотрел на него.

– М? – вопросительно повторил он.