Скоро конец света

Лишь заново научившись бегать, я в конце концов смог догнать Борину коляску, когда он в очередной раз выруливал от меня, и строго спросил его:

– Почему ты больше не дружишь со мной?

– Потому что моя мама – это только моя мама, – бросил он мне в лицо.

Вот так вот. А я думал, что мы как братья.

* * *

В батор приехали волонтеры-парикмахеры – обычно именно они нас стригли, всех одинаково: мальчиков обстригали так, что у всех головы становились по форме как футбольные мячи, а девочкам только подравнивали кончики волос, поэтому у всех девчонок были длинные волосы.

У меня – голова-футбольный-мяч. Я ненавидел эти стрижки.

В тот день я улизнул от этой процедуры. Обошел парикмахершу, незаметно выдернул у нее ножницы из поясной сумки и ушел в девчачий туалет. В туалете для мальчиков почему-то не было зеркала, а мне оно как раз было нужно – я решил, что могу все сделать сам.

Поднял прядь волос и уже хотел чикнуть по ней ножницами, как рука дернулась – я услышал, что кто-то слил воду в одной из кабинок.

Замер в напряжении – вдруг кто-то из воспиталок, нянек или администрации? Тогда наорут, прогонят и обзовут извращенцем.

Но из кабинки вышла незнакомая женщина с сумкой на плече. Она встала у соседнего умывальника, справа от меня, и начала мыть руки. Я скосил на нее взгляд, прочитал на застежке сумки: Dior. Где-то я это слышал.

У женщины были длинные ногти со светло-розовым лаком. Какие-то золотые сережки, колечки на пальцах – прямо все атрибуты нагламуренной курицы, но при этом на курицу она была не похожа.

Это хорошо. Я ненавидел нагламуренных куриц – все старшие девчонки в баторе вели себя как они.

Закончив мыть руки, женщина посмотрела на меня, и тогда я увидел, что она не очень старая – ну ей лет тридцать пять, наверное. А то я сначала подумал, что она сорокалетняя старуха.

– Что ты делаешь? – спросила она, задержав взгляд на ножницах.

– Хотел подстричься, – честно сказал я.

– Почему сам?

– Мне не нравится, как стригут волонтеры.

– Почему? – нахмурилась женщина.

Я вздохнул:

– Потому что башка потом как футбольный мяч.

С полминуты она оглядывала меня с головы до ног, а потом с ног до головы, а потом опять с головы до ног. И внезапно предложила:

– Давай я тебя подстригу.

Я удивился:

– Вы умеете?

– Нет, – просто ответила она. – Но я хотя бы вижу тебя со стороны.