Скоро конец света

– И что это значит? – спросила она.

Я понимал, что это значит, но мне было неловко объяснять, поэтому я сказал:

– Вы же взрослая. Сами должны знать.

Она невнятно что-то сказала вроде «ага» или «угу».

– Ладно, не переживай, я все равно приеду.

– А как же Цапа?

– Да мне пофиг на него.

Я обрадовался, что она такая смелая и не боится Цапу, хотя он придурок, а жизнь в баторе научила меня сторониться придурков.

Подумав, я спросил о том, что волновало меня после разговора с Костяном:

– А что значит «спидозный»?

Помолчав, Анна спросила:

– Это тебя так называют?

– Да.

– Не обращай внимания.

– Но что это значит?

– Это ничего не значит.

– Как так? Слово, которое ничего не значит?

– Это значит, что тот, кто тебя так называет, полный дурак. Больше это не значит ничего.

– Меня так все называют.

– Значит, все дураки.

– Так бывает?

Анна вздохнула:

– Ты не представляешь, насколько часто…

Я услышал, что в туалет кто-то зашел, и шепотом выпалил в трубку:

– Все, мне пора!

Покинув кабинку, возле умывальников я столкнулся с одним из пацанов.

Смерив меня взглядом, он сказал, что туалет для девчонок в другой стороне. И шикнул уже в спину:

– Педик спидозный!

Я ничего не имел против туалета для девочек, но там на меня бы тоже шикали «спидозным» и прогоняли.

* * *

В игровой воспиталка смотрела «Рен-ТВ». Девчонки попросили переключить на канал, где крутили древний сериал про Сабрину, маленькую ведьму, но воспиталка ответила, что смотрит интересную научную передачу.

Мне нравились научные передачи. В школе учителя очень скучно объясняли интересные вещи. Например, училка по биологии долго и нудно любила повторять: «Вот здесь у цветочка листочек, а вот здесь – стебелечек», и потом еще раз, и еще раз – одну и ту же информацию. Я как-то спросил, зачем она это делает, а она ответила с плохо скрываемым негодованием: «Чтобы вы лучше усваивали, у вас же особенности!»

Да, учителя были мягче в своих выражениях.

Обычно то, что воспиталки называли «дебильностью» и «отсталостью», учителя называли «особенностями».

На экране телевизора мелькал видеоряд с землетрясениями, наводнениями, лесными пожарами, а тревожный голос за кадром вкрадчиво говорил: «Неужели человечество не способно справиться со стихийными бедствиями? Неужели нам всем действительно придет конец?»

– О чем он? – спросил я.

Но воспиталка только резко махнула рукой: мол, молчи и слушай дальше.

Я слушал.