Все это время

Изо всех сил пытаюсь сесть, но тело слишком слабое, и в конце концов дрожащие руки не выдерживают моего веса, я падаю на кровать. – Сэм?

Он упорно не отвечает.

У меня перед глазами танцует улыбающееся лицо Ким, и я начинаю задыхаться, страх и чувство вины сдавливают мне легкие, а в голову рикошетом ударяет новый приступ боли.

Неужели она…

Перебираю в памяти последние воспоминания, начиная с Беркли, нашей ссоры и заканчивая широко открытыми глазами Кимберли и светом фар в темноте. Когда я вспоминаю столкновение с грузовиком, то чувствую, как весь мир разбивается вдребезги, боль у меня в голове всё нарастает и усиливается, пока всё тело не взрывается миллионом частиц, частиц, которые уже никогда не соберутся в прежнее единое целое.

Глава 4

Мама ведет машину, а я прижимаюсь забинтованной головой к стеклу и смотрю, как в дождевых каплях отражается свет красных сигнальных огней едущего впереди автомобиля. Прошло уже две недели, но я до сих пор не могу поверить в случившееся.

Еще недавно мне казалось, что я не переживу расставания с Кимберли, если она меня бросит, но это… Уже ничего не исправишь. Нельзя достать из кармана браслет с подвесками и скрепить наше примирение этим подарком.

Кимберли ушла навсегда. Похоронена на местном кладбище пять дней назад, а я был настолько убит горем, что не смог посетить похороны.

Когда мы приезжаем домой, я стою под дождем, прижимая к груди картонную коробку, привезенную из больницы. Внутри лежат мои ботинки, рваные лохмотья, в которые превратился костюм, и браслет с подвесками, спрятанный где-то в куче тряпья, его пустые звенья уже никогда не будут заполнены.

Дождь вдруг прекращается. Я поднимаю голову и вижу над собой открытый зонтик. Мама касается моей забинтованной головы – повязка потяжелела, промокнув под дождем – но я мягко отвожу ее руку. Не желаю ни утешения, ни заботы – всё равно мне уже ничто не поможет.

– Мне просто хочется, чтобы тебе стало лучше, – шепчет мама, ее губы почти не двигаются.

«Лучше».

Можно подумать, есть способ снова сделать меня прежним, довольным жизнью парнем. Мама озабоченно смотрит на меня, вглядывается в мое лицо, потом забирает у меня коробку и сует себе под мышку.

Мне нужно побыть одному.

Опираясь на костыли, ковыляю к дому, взбираюсь на крыльцо; в голове туман, я стараюсь не переносить вес своего тела на больную ногу – врачи собрали сломанное бедро по кусочкам и закрепили металлическим штырем.