Все это время

Что-то в ее голосе заставляет меня остановиться и обернуться.

Я вполне готов пуститься в дальний обратный путь к дому, но Марли заправляет прядь волос за ухо, в ее карих глазах мелькает надежда.

«Шагай дальше».

Хочу уйти, но не могу сдвинуться с места, ноги отказываются подчиняться голосу разума.

Марли делает шаг ко мне, но потом, видя, что я ничего не говорю, сует руки в карманы и отводит взгляд.

Может, ей одиноко? Кладбище – не то место, где люди обычно проводят время в середине дня.

Полагаю, можно немного задержаться. Последние три месяца я общался только с мамой. Иногда еще с Сэмом, но в основном с мамой. Пожалуй, это не вполне нормальное поведение для восемнадцатилетнего парня, но я больше не знаю, что значит быть нормальным.

Я снова смотрю на девушку. Ну в самом деле, это же просто обед. Всё равно я собирался пойти домой и съесть миску овсяных хлопьев или что-то в этом роде.

Марли едва заметно мне улыбается, как будто читает мои мысли.

– Итак… – произносит она.

– Давай пойдем, пообедаем? – предлагаю я.

Она улыбается так ослепительно, что меркнет солнце, глаза сияют ярче, карие радужки начинают отливать зеленью.

Очень заразительная улыбка. Я вдруг ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь: моя первая искренняя улыбка за несколько месяцев. Приятно для разнообразия порадовать кого-то.

– С большим удовольствием, – отвечает Марли.

Мы вдвоем идем к кованым воротам. Я колеблюсь, обернувшись, смотрю на могилу Кимберли.

Глава 9

Несколько минут спустя я останавливаюсь как вкопанный, поняв, где мы оказались.

Здесь? Это шутка? Из всех мест, в которые я мог бы нас привести, ноги сами собой принесли меня именно сюда, и вот уже извилистая дорожка парка выводит нас к…

– О, я так люблю этот пруд, – говорит Марли.

Я искоса смотрю на нее.

– Ты уже здесь бывала?

Она кивает, и у меня в голове встает на место последний кусочек пазла. Может, она поэтому кажется мне знакомой? Наверное, я видел ее, когда приезжал сюда с Сэмом и Кимберли.

Пруд был нашим самым любимым местом, потому что по вечерам на его берегах было мало народу, а по ночам и вовсе безлюдно.

Вокруг пруда нет никаких огней, и темная водная гладь, окруженная деревьями, принадлежала лишь нам одним.