Ливонская ловушка

Девичья грудь на миг прижалась к плечу юноши, Лея рассмеялась, и он, мгновенно охваченный жаром, совсем как в кожаной купели, бросил настороженный взгляд в голову каравана, где верхом на неспешно вышагивающем коне ехал старейшина. В какой-то миг ему показалось, что Уго смотрит в его сторону, но голова новоиспеченного военачальника лишь качнулась в такт движению лошади и вновь явила взору юноши массивный затылок, перехваченный кожаной лентой, сдерживающей копну длинных, тронутых сединой волос. Облегченно вздохнув, Иво догнал миннезингера и дернул его за рукав.

– Ты говорил, что поешь песни о героях и прекрасных дамах, но на пиру в честь нашего старейшины ты только играл на этой дудке и еще на этом инструменте.

– На флейте, – уточнил Вальтер. – И на гитерне.

– Хорошо, на флейте. Но не пел. Почему? А сейчас ты размахиваешь этой тростинкой.

– Видишь ли, я не думал, что вашим людям будет интересно слушать песни о рыцарях на германском или на языке франков. Музыка звучит одинаково на всех языках.

А чтобы сочинить песню на языке ливов, мне надо больше узнать о ваших обычаях и ваших героях. Думаю, к свадьбе в вашем селении я уже буду готов. Ты спросил, почему я размахиваю тростинкой? Я как раз сочинял песню и музыку, пока ты меня не прервал.

– Ты сам придумываешь песни и музыку? – Иво изумленно уставился на миннезингера.

– Ну, да. Что в этом удивительного?

– Я еще никогда не видел человека, который придумывает песни. Мне казадось, что они были всегда. А ты можешь научить этому меня?

Вальтер легко рассмеялся.

– Можно ли научить воду течь? Или научить солнце греть землю? Я могу объяснить, как играть на музыкальном инструменте, но придумывать песни и музыку – это Божий дар, с ним надо родиться.

От возмущения у Иво участилось дыхание.

– Но я тоже придумываю!

– Извини, я не знал. Тогда ты, может быть, споешь? У нас дальний путь, и хорошая песня…

– Я придумываю не песни!

– Нет? А что же тогда?

– Я придумал, – Иво гордо указал на свою грудь, – как стрелять ночью из лука, чтобы полет стрелы был виден! И как сделать, чтобы тетива не размягчалась от воды!

– Вот как? – Вальтер оттянул руку с прутом, словно готовясь выстрелить из незримого лука, и улыбнулся.

 – Это, конечно, интересно, хотя я не очень понимаю, зачем нужно видеть полет стрелы. Разве воины сражаются в темноте? А, ты, наверное, говоришь об охоте! Но это не совсем то, о чем я говорю. Хотя, если подумать… Наверное, это тоже дар Божий.