Ливонская ловушка

Его появление пойдет жителям деревни только на пользу. И Уго уже прикидывал, какую из деревенских невест сосватает Вальтеру.

Но больше всего Уго восхищало, что костяные воины могли сражаться, побеждать, погибать и невредимыми подниматься в новой схватке. С каждым разом шаги их становились более искушенными, атаки уверенными и продуманными.

Перед тем он показал фигурки Имаутсу. Тот долго разглядывал воинов переднего ряда и, наконец, указал на одного из них:

– Это мой сын.

– Откуда ты знаешь? – вздрогнул Уго.

– Знаю. У него одного пальца на правой руке не было, как у этого. Видишь?

И действительно, у крохотной, сжимающей меч руки, в отличие от остальных воинов, одного пальца не хватало.

– Они тоже будут сражаться за нас?

– Они? – не сразу понял Уго.

– Ты теперь большой человек, поведешь войско ливов. Мне уже некого дать в твой отряд, только самого себя. Ты же можешь их призвать? Наших ушедших сыновей?

– Мне многих приходится призывать, – уклончиво ответил Уго.

Глава 26

Зара

Иоганн никогда не был обременен большим гардеробом.

Вся его поклажа при отбытии из Бремена состояла из двух белых льняных рубах, коричневых штанов-шоссов на прицепленных к поясу подвязках, ярко-красного шерстяного котта и длиннополого плаща, на который с очевидной завистью поглядывали монахи в грубых суконных рясах. Несмотря на теплую погоду, оставлять плащ в келье ему не хотелось. Выскользнув из епископского подворья, он свернул плащ в плотный, перевязанный тесьмой тюк, спрятал в него кинжал, с которым никогда не расставался, и перекинул тюк через плечо. В таком виде Иоганн мало чем отличался от пестро одетых горожан или гостей города.

После зимнего затишья торговые ряды бурными потоками выплеснулись за пределы сжатого стенами города. Деревянные дома цеплялись друг за друга, словно в страхе, что в одиночку их унесет порывом свежего ветра. Низко надвинув на лоб льняной чепец, Иоганн не спеша перемещался по мало знакомым до сих пор улицам. На выложенной булыжником площади ему показалось, что посреди покидающей церковь группы мелькнула красная мантия Альберта.

Чтобы не встретиться со сводным братом прилюдно, он опустил голову, свернул в боковую улочку и, обходя огромную, перегораживающую почти половину улицы бочку, едва не столкнулся с одутловатым мужчиной в монашеской рясе, перепоясанной веревкой.

– Господин ищет услады для души и тела? – тихо произнес монах, смиренно, словно в молитве, скрестив на груди большие волосатые кисти рук.