Френдзона. Она под запретом

Рисунок она уже нанесла, и ей нужно было приступить непосредственно к татушке, которую она так хотела и так боялась делать.

– Ты меня заморозила, так что давай уже, Булочка!

– Не называй меня так! – тут же шикнула она на меня.

– Тут никого нет, так что я не нарушил наш уговор!

– И наедине не называй!

– Фиг тебе! – прикрыл я глаза, давя лыбу. Тая навсегда останется моей Булочкой, пусть она и не любит это детское прозвище. Правда, на людях она строго-настрого запретила мне его использовать, и я сдался после ее истерики с криками и топаньем, по окончании которой со мной еще два дня не разговаривали.

– Не больно? – раздалось снизу, где она уже приступила к рисунку.

– Не-а, ты, главное, рисунок не испорти, а то буду я с перекошенной мордой льва на боку, вместо устрашающего.

– Вот об этом ты точно можешь не беспокоиться, – самодовольно заявила эта нахалка. Правда, должен был признать, что рисовала она получше всякого художника, и ее лев, над которым я сначала рассмеялся, даже не захотев слышать о тату с ним, впечатлял.

Мне вообще показалась смешной и глупой идея набить льва, но Булочка, как всегда, смогла меня уговорить.

– Это будет круто! – говорила она. – Лев со львом!

– Я и так не люблю свое имя, а ты предлагаешь мне еще и набить напоминание о нем?! Нет уж! Придумай что-нибудь другое.

– Если только цветочек, – показала язык паршивка, как всегда вредничая.

– Цветочек можешь набить себе, – ухмыльнулся я тогда.

– Теперь, главное, не дергайся, – вернул меня в действительность ее голос, и я с интересом переключился на нее, наблюдая за ее действиями и ожидая боли.

Булочка прикусила язык и сосредоточенно водила иглой тату-машинки по моей коже, рисуя льва, а я…

Черт, я какого-то хрена залип на виде ее рта. Красивой формы губы, покрытые розовым блеском. Длиннющие густые ресницы. А когда она наклонялась, в вырезе футболки виднелась ложбинка груди. Я и не заметил, когда эта часть тела у нее так успела вырасти! Это точно от боли у меня помутнение рассудка.

Пялюсь на подругу детства, как будто впервые по-настоящему ее рассмотрел.

– Может, и тебе что-нибудь всё же набьем? – предложил я.

– Ты что! Папа меня прикончит, если я сделаю татуировку, – распахнула она глаза и погладила меня по коже вокруг черной линии, которая уже четко виднелась. Черт! Да что со мной такое?! Почему я чувствую чертово возбуждение, которого не должно быть?!

– Ты всегда слушаешь папочку? – поддел я ее.