Цвет Тиффани

Сейчас ей необходимо поддержать иммунитет.

– Опять ребенка пичкать гадостью будешь? Не нужно ей это давать! У меня варенье малиновое есть, – возмутилась Елена Анатольевна, следя за действиями дочери.

– Мама говорит, что варенье – это плацебо, – встряла дочь, на что Наташа улыбнулась.

– А ты не слушай маму, больно умная она у тебя, вот давай в чай положу варенье, а потом и бутербродик с ним скушаешь…

Бабушка крутилась вокруг внучки, и Наталья решила позже заняться профилактикой дочери. Ругаться сейчас совсем желания не было.

День на удивление прошел хорошо. Наташа с матерью не разговаривала, что вполне устраивало обеих, а дочка же полезла на чердак, что было и летом ее любимым занятием.

Уже сидя поздно вечером на кухне, попивая чай и одним глазом глядя телевизор, Наталья услышала шаги.

– Как дела? – издалека начала мать.

– Все хорошо, работаю, – спокойно ответила дочь.

– Мужика нашла? – Наталья прикрыла глаза.

– И не искала.

– Это ненормально, ты понимаешь?

– Нет, не понимаю.

У нас с Соней все и так замечательно, нам никто не нужен.

– Тебе не нужен! Не решай за дочь! Ей нужен отец!

– Зачем? Денег нам хватает, с воспитанием справляюсь. Что еще надо?

– Каких денег хватает? Твоих копеек с больницы?

– Между прочим, на эти копейки я тебе помогла ремонт тут сделать в том году, кажется, ты это уже забыла? А до этого летнюю кухню кто помог тебе заново отстроить после пожара? – Наташа разозлилась. Вот так и делай доброе дело, которое мгновенно забывается.

А денег она сюда вбухала немало, но, видимо, зря сделала, что сама выбирала материалы и заказывала машину: мать, кажется, не догадывается, в какую сумму это все обошлось.

И хотя ни разу даже не задумывалась, что делает это ради какой-то выгоды, но что тогда скупое спасибо, что сейчас упоминание денежной темы уже вывели из себя.

Мать Натальи недовольно поджала губы.

– Ей нужна опора! – зашла она с другой стороны. – Тебе с отцом плохо было? Да ты только и бегала хвостиком за ним до самой смерти!

В глазах Натальи защипало, поэтому она отвернулась.

Отец для нее очень много значил. Добрый, ласковый… То, как он обнимал ее, прижимал к своей груди, пропахшей табаком, всегда дарило лучик солнца душе. «Ну же, Наташка, не смей реветь, дуреха моя…» Эти слова словно выжглись на сердце, даже снились порой. Как же ей его не хватает.

Но она, в отличие от матери, уделяет должное внимание дочери. Жаль, но Наташа не могла этого сказать в лицо родительнице.