Фиктивная семья на Новый год

Зря я считал тебя рыхлой.

– Фирсов! – щурюсь от злости. – А не пошел бы ты!

– Только после тебя, дорогая, – он улыбается во все тридцать да. – И, кстати, папочку верни, не твоя.

Он вытаскивает из моих рук документы, а мне ничего другого не остается, кроме как сдаться.

– Хм, и ладно! – выпячиваю свои верхние слегка за девяносто вперед и шагаю в коридор. – Все равно там ничего криминального! У нас крупная серьезная фирма, мы чисты.

– И потому ты решила среди ночи влезть в мой кабинет? Потому что вам нечего скрывать? – он иронично выгибает бровь.

 – И я не найду ничего такого, из–за чего захочется уйти к вашим конкурентам? А главный бухгалтер ко мне пожаловала в тоненьком костюмчике по холоду, просто потому что новым видом фитнеса занялась?

Поджимаю губы и молча удаляюсь. Битва проиграна, но не война! И так увлекаюсь изображением гордой и независимой, что не замечаю неровность на полу, спотыкаюсь и падаю на четвереньки.

– А–хах, милая, – смеется сзади Павел. – После сегодняшнего я, как порядочный мужчина, просто обязан пригласить тебя на свидание.

Он подходит и подает руку.

– Спасибо, – отвечаю зло. – Но если бы не эта дыра, где ты хранишь дорогие сердцу бумажки, ничего этого не было бы.

– О, да, ты права. В основном здании фирмы охрана тебя бы сразу скрутила, – он кивает.

– Все, Фирсов, я поняла, ухожу, – на меня вдруг накатывает апатия.

– Не так быстро, милая, – он хватает меня за локоть. – Ты вроде как попала, могу и заявление написать, тогда где ты завтра окажешься?

Время шуток прошло, Павел Сергеевич превращается в самого себя.

– Да ладно, зачем это тебе? Ты же несерьезно, ситуация смешная, – всеми силами держу непринужденное лицо.

Перед одним уже открылась, выплеснув сокровенное. Перед этим в сто раз опаснее.

– Э нет, совсем несмешная. Сегодня твоя фирма хочет бумажки у меня позаимствовать, а завтра что? Ключи от сейфа сразу дать? – глаза Фирсова холодеют.

– Ты не заявишь на меня, я ничего не взяла, – возражаю отчаянно.

Дурацкий Геннадий Петрович с его обещанием легких денег.

Павел вдруг наклоняется к моему уху, обдавая горячим дыханием.

– А ты проверь, мышка, – его голос звучит зловеще, а в следующее мгновение он отстраняется и говорит уже нормально. – Но так и быть, я знаю, как тебе отработать свою провинность.

Глава 3

«Я знаю, как тебе отработать свою провинность», – вновь и вновь вспоминаю слова Фирсова.