Любовь (не) навсегда. У тебя есть дочь

Про него я Лизе не рассказала, иначе она бы уже подыскивала свадебный наряд.

– Я попрошу снять меня с этой сделки, все равно итальянский – не совсем мое.

– Не получится. Итальяшки от тебя в восторге, я от тебя в восторге. И кстати, я попросил еще пару дополнительных встреч для урегулировки нюансов. Придется тебе поработать на благо общества.

– Что тебе надо? Поиграться захотел? Марго надоела? – начинаю раздражаться.

Эта его дурацкая манера «а–ля король мира» бесит.

– Детка, нам нужно решить исключительно рабочие моменты, и все! Я в восторге от твоего перевода, не более.

– Ты всех своих сотрудниц целуешь на прощание?

– Некоторые меня целуют. Сами. Бывает, даже под столом.

– Останови. Живо! – истерично кричу.

Я ни минуты дольше не останусь наедине с этим уродом. Под столом его целуют. Козел!

– Хорошо. Твой офис как раз в конце улицы, – Алекс паркует машину.

Дергаю ручку, не поддается.

– И? Дверь откроешь? – злость переполняет, выплескивается наружу.

Эта мысль мгновенно отрезвляет и помогает собраться. Вот именно, у меня Мила, а это целый мир. А у него лишь дешевые шалашовки.

– Слушай, я немного перегнул палку, – тянет Алекс.

Попытка извиниться, это странно.

– Не важно. Все нормально. Есть ты, а есть я. Мы как две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся, – произношу строго. – Не стоит.

– А как же космос? Там возможно все, – говорит он с улыбкой на лице.

– Нет. Это теория, которая может не подтвердиться на практике. Дверь открой, я опаздываю.

– У тебя еще пять минут, и начальник не приехал, его машины я не вижу.

Часто моргаю, пытаясь осознать тот факт, что я до сих пор не выучила автомобиль директора бюро, а Алекс знает.

– Тебе слишком скучно на работе? Решил последить за жизнью старой знакомой?

– Ну, не такой и старой, ты младше меня. Не будь строга. Конечно, женщины выглядят хуже мужчин с возрастом, не спорю, но все же.

– Алекс, выпусти. Демагогию разводить не надо. Решил поиграться, забавно стало, я рада. Развлекайся. Только дай мне жить.

– Ладно, – он кивает, – дам. Выпускаю.

Он тянется к ручке двери с моей стороны, но внезапно меняет траекторию. Вжимает мое тело в сидение и грубо целует. Сегодня нет нежности, лишь страсть и намек на горизонтальное продолжение.

– Дверь открыта, прошу, – Алекс отстраняется, как ни в чем ни бывало.