Tень миража

То есть она ни разу не жаловалась… – и тут я вспомнила маленькую деталь одного из наших последних разговоров по телефону, о которой совершенно забыла, завертевшись в вихре увлекательных тем, связанных с моей Великой Трансформацией.

– Вспомнили что-то? – насторожился проницательный Швецов.

– Ничего конкретного. Просто Даша сказала мне недавно, что хочет со мной о чем-то посоветоваться. Я спросила, о чем именно, но она ответила, что разговор не телефонный. Хотя это могло быть что угодно, какая-нибудь мелочь… Но голос у нее был как будто встревоженный, а для Даши это нехарактерно.

Мы договорились встретиться в эту пятницу…

А надо было договориться о встрече на следующий же день, и тогда, возможно, все сложилось бы по-другому. Никакого убийства бы не было. Я резко помотала головой: что за абсурд! С чего я взяла, что две эти темы связаны?

– И это все, что Вы вспомнили? Больше ничего не приходит в голову?

Приходит, но не то, что бы могло тебе помочь.

– Я подумаю. Если что-нибудь вспомню, то обязательно позвоню. Обязательно.

Возвращаясь с работы на следующий день, я зашла в магазин и, вопреки традиции, сложившейся в последние месяцы, купила восемь эклеров, в дополнение ко многим другим продуктам, тоже временно покинувшим мой рацион. Весь вечер (thanks God it’s Friday!) и два следующих дня я только ела и курила, ела и курила, выходя из дома лишь для того, чтобы пополнить запасы еды и сигарет.

К прежней тоске присоединились новые ноты – горечь собственной потери. Закончились мои беспечные вечера в обществе Даши, мой новый образ жизни, подсвеченный ощущением интриги (а что будет, если я похудею и изменю стиль?). Никому больше не интересно, продолжу ли я заниматься фитнесом и смогу ли понравиться Женичу. Никто больше не устроит встречу выпускников. Какая теперь разница, сколько эклеров я съем? По ночам мне начали сниться кошмары, так или иначе связанные с убийством Даши. Я просыпалась в холодном поту и бежала к холодильнику, а потом подолгу стояла на балконе, завернувшись в одеяло, и курила.

Рабочая неделя не принесла особого облегчения. Днем я волей-неволей сосредоточивалась на своих обязанностях, но вечера оставались неприкаянными, а еда и сигареты – единственным утешением. Во вторник позвонила Лиза.

– Это просто ужас! Никак не могу поверить, что с ней такое произошло.