Путевые заметки вольного мага

– Денька что-то такое мне рассказывал – отозвался Темьян, потрая макушку – откуда он это знает? – продолжил он задумчиво, но потом будто сам нашел для себя какое-то объяснение – может, слышал от кого-то из магов, когда мы жили в Лейре. Братик больше любит слушать и запоминает все-все-все. А еще умеет читать и меня заставляет учиться. Папа с нами занимается, когда находит время. Да и мама грамотная, хоть и из простых.

– Все правильно твой брат делает – согласилась я, наблюдая за хмурящим лоб мальчиком.

Судя по всему, Хранитель применил к семье какие-то ментальные чары, чтобы его нахождение рядом и несвойственные маленькому мальчику знания не вызывали вопросов или подозрений. Думаю, и с памятью Теньки он как-то тоже поработал, так как наверняка мало было объяснить провалы в его памяти (ведь о наличии брата он должен был совершенно не помнить) только последствиями лихорадки.

К сожалению, о способностях Хранителей известно очень мало. Как я уже говорила, эти знания остаются семейными секретами, недоступными для детального изучения.

Я находила информацию о том, что Хранители рода имеют не только те знания и ту магию, которыми обладал тот, кем они были при жизни, но и знания и возможности и их предков, и их потомков. Всю магию рода, собранную вместе и воплощенную в одном существе, не поддающемуся ни одной из известных на данный момент классификаций.

Хранителям неинтересно что-то, кроме благополучия того, рядом с кем или ради кого они появляются. То, что Демьян Карин решил прикинуться младшим сыном старосты и играть роль маленького мальчика, являя себя всем окружающим – лишь вынужденная необходимость, самая удобная в текущих обстоятельствах.

Это Хранитель рода Балард являлся только мне, потому что я жила закрыто, в отдаленном поместье с мамой и няней. То, что я говорила иногда сама с собой, когда на самом деле общалась с видимым лишь мне Айрой, Серафима, например, замечала, но воспринимала как что-то нормальное, сетуя на то, что за неимением других детей рядом, я просто выдумала себе воображаемого друга. А маме было все равно.

С Тенькой бы такое не сработало. Он в отличие от меня в детстве не был закрыт и отгорожен от окружающего мира. А его легкий нрав и излишняя болтливость явно бы не пошли на пользу семейному секрету, случайно открывшемуся и мне.

– Закрываем глаза – скомандовала я – и думаем о чем-то хорошем. Дышим медленно, вдох-выдох.

– А не заснем? – уточнил паренек.