Моя Песня

Но Ниннет ответила на мой философский вопрос быстро и просто. Гармонты тренировались, много и каждый день. Валялись в грязи, которую я потом оттирала.

Ниннет вообще очень помогала мне. Подсказывала, делилась сплетнями, снабжала целительной мазью. А я искренне радовалась подруге, возможности взглянуть со стороны на простую и полную радостей жизнь девушки. И даже ощутить свою причастность, ведь Ниннет уже позвала меня на свою свадьбу.

Та ночь в подвалах вернула веру в мою душу. Ответы пока не найдены, план не составлен, но это вопрос времени, который я собиралась решить.

И сегодня у меня должен был появиться шанс на проникновение в покои Повелителя гармонтов. Ведь сегодня во дворце уже с утра суета, готовят грандиозный прием в честь заключенных торговых соглашений. В этой сутолоке я смогу затеряться и пробраться в пустые покои. Но, кажется, я рано радовалась.

– Лира, – строгий голос Офелии догнал меня, когда я входила в столовую на ужин.

Сегодня в честь праздника гармонты не устраивали тренировки, потому и со своей работой удалось справиться быстро.

Я обернулась к нагнавшей меня начальнице. Она придирчиво оглядела мою фигуру, даже зачем-то чуть сжала ладонью талию, после чего приказала:

– Следуй за мной. Будешь работать на разносе.

Пришлось послушаться. Офелия отвела меня в комнату, где в первый день мне выдавали форму. Здесь уже переодевалось несколько девушек, среди которых была и Ниннет. Она мне ободряюще улыбнулась.

– Примерь это, – Офелия жестом указала на единственный оставшийся сверток формы.

Когда я надела платье, стало понятно, почему выбор пал на меня. После голодной жизни в Деаполе я так и не отъелась, когда появились деньги. Откладывала на переезд. А платье шилось то ли из остатков ткани, то ли на подростка. Даже мне оно было мало в груди и чересчур сильно стягивало талию. Но в целом выглядело оно неплохо. Строгое, бежевое, под горло, с красивым белым воротничком.

– Худющая. Так и знала, что влезешь, – констатировала довольная собой Мегера.

Кажется, ей не приходило в голову, что мне еще нужно и дышать. – Ниннет, объясни своей подруге, что от нее требуется. Пусть только попробует опозорить меня, вылетит отсюда утром же.

Постаралась подавить злость. Офелия говорила так, будто я не немая, а глухая и тупая в одном флаконе. Пришлось напомнить себе, что Мегере мне нечего противопоставить. Наоборот, возможно, если хорошо выполню работу, она перестанет ставить меня на мытье полов в посадочной.