Преступление и наказание

И тут я вспоминаю единственный фильм, который смотрела по теме подобного магазина – «пятьдесят оттенков серого».

– Что-нибудь в духе «пятидесяти оттенков»… – как можно более неуверенно произношу я.

Делаю вид, что мне стыдно, прячу глаза. На самом деле изучаю кассу. Она здесь простенькая. Открывается нажатием на единственную кнопку.

Кассы я тоже, кстати, знаю в совершенстве, ведь от этих знаний зависит, насколько быстро получится её обчистить.

– Могу вам предложить мягкие наручники и стек. Самый простой вариант для начала.

Пусть ваш молодой человек, скуёт вам руки и немного похлопает. Покомандует, – предлагает девушка.

– Отлично, – говорю я. – Покажете.

– Секундочку. Подождите меня здесь.

Рыжая продавщица обходит прилавок. Её каблуки стучат по напольной плитке. Я вижу, что её чёрное обтягивающее платье едва доходит до середины бёдер. Девушка скрывается в одном из рядов. Время пошло на секунды. Я наклоняюсь над стойкой продавца. Нажимаю нужную кнопку, и касса открывается.

В этот момент слышу, что каблуки перестали стучать. В кассе много денег. Хороший улов. Удачно я зашла. Выгребаю лишь крупные купюры. Каблуки стучат уже близко, поэтому у меня нет времени прятать деньги в сумочку – ловко я складываю их одним движением пополам, и сую в лифчик. Выпрямляюсь и закрываю кассу. Успеваю как раз в тот момент, когда рыжая продавщица выходит из ряда. В её руках розовые наручники и стек. Я делаю вид, что разглядываю смазки на витрине.

– Вот эти вещи, как мне кажется, вам отлично подойдут для начала, – говорит рыжая, останавливаясь рядом.

Она кладёт стек на прилавок. Наручники остаются в её руке, она только-только открывает рот, чтобы поведать мне о тайнах извращённого секса и тут её взгляд падает на вырез моей блузки. Продавщица замирает, точно статуя.

Я ощущаю холодок в груди. Ведь никогда не было провалов! Неужели спалилась?! Ведь я подобное проворачивала уже сотню раз! Сейчас бы послушала, что она мне говорит, потом бы сказала, что передумала покупать и ушла.

Я опускаю взгляд и вижу деньги. Пачку пятитысячных купюр недостаточно глубоко всунутых в лифчик, их краешек торчит из выреза блузки. Вот же чёрт!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Мы с продавщицей одновременно поднимаем глаза. Встречаемся взглядами. И я без слов понимаю, что она знает, откуда эти деньги. Мне остаётся один выход – быстро скрыться. Резко повернувшись, я уже заношу ногу для шага, когда на моей правой руке что-то щёлкает.