Служебная любовь

Однако если чудо происходило, то это совсем не значило, что у неё получится узнать необходимое для работы, ведь Елена Владимировна могла быть банально не в настроении и ответить язвительное: «Ты тупая? Или притворяешься? Пошла вон! И только попробуй сделать что-нибудь неправильно, вылетишь, как пробка». С мужчинами она общалась, кстати, ещё жёстче, часто вообще матом. Поход на приём к главбуху был сродни пытке. Проще к генеральному сходить, чем к ней. Генеральный, кстати, со всеми офисными сотрудниками за руку здоровался и по именам знал.

В отличие от главбуха. За глаза её называли Барыней.

– Эй, ты, укушенный! Чем занят на рабочем месте? – главбух моментально увидела, что Игорь, мой коллега, что-то смотрел в телефоне.

Он его моментально отложил, поднял глаза на Барыню. Главбух подошла к его столу, нависла над монитором, точно айсберг над лодкой.

– Ты вылететь отсюда хочешь? Надоело работать? Так я тебе быстро организую неоплачиваемый отпуск? Хочешь?

К сожалению, она могла претворить эту угрозу в жизнь.

Имелись у неё серьёзные связи. Люди, которые решили ей дерзить или огрызаться, потом с трудом могли найти подходящую работу в Москве. Понятно, что устроиться на низкооплачиваемую и низкоквалифицированную работу можно всегда, но вот с трудом по профессии точно возникнут проблемы. В общем, главбух издевалась над людьми, лишь потому, что могла издеваться.

– Нет, Елена Владимировна! – поспешно ответил Игорь, у которого недавно родился сын, а ипотечные платежи предстояло вносить ещё полтора десятка лет.

 – Прошу прощения.

– Если ещё раз увижу тебя с телефоном, то напишу служебку Геннадию Михайловичу, с просьбой понизить тебе заработную плату на тридцать процентов. Понял меня, пёс?

Все прекрасно знали, что служебка главбуха – это приговор. Руководство очень ценило Барыню, потому что у неё всегда и всё строго по полочкам – любая проверка зубы обломает. Поэтому, если она писала служебку, та неизменно удовлетворялась.

И не важно, что в ней – понизить зарплату сотруднику, купить необходимое оборудование или уволить четверть цеха.

Игорь не отвечал, и Елена Владимировна поинтересовалась:

– Ты язык проглотил? Я спросила, ты меня понял, пёс?

– Я вас понял, – сквозь зубы процедил мой коллега.

Даже не представляю, какая в этот момент в его душе бушевала гроза.

– Слышь, Славик, почему у моих девочек до сих пор нет воды? – поглядела она на мужа.