Жена – не жена

Конечно, я пробовала поговорить с Саркисяном и как-то загладить вопрос, но тот оказался непреклонен.

Мне ничего не оставалось, как обратиться к адвокатам. Те, которые нам с братиком были по карману, когда вникали кто ведёт дело, с чего оно вообще началось, моментально отказывались.

– Без шансов, – сказал мне один. – Там целая семья орудует. Они пролезли во всю судебно-исполнительную систему. Можете хоть обезьяну на место адвоката посадить – это не сыграет никакой роли.

Я обратилась к нескольким адвокатам, чьи услуги стоили существенно дороже, рассчитывая взять кредит, пусть и немалый, но вытащить братика.

Эти адвокаты тоже отказались.

Сказать по правде – я отчаялась. Два дня я просто плакала, не в силах даже встать с кровати. Безысходность душила, рвала душу на клочки. Оказалось, что в нашей стране обычные люди не защищены вообще. Никак. Ни в чём невиновен? Ничего, мы найдём у тебя наркотики и будешь виновен.

Моя жизнь рушилась, и я ничего с этим не могла поделать…

Постепенно я немного отошла.

Даже начала ходить на учёбу. Жизнь продолжалась и требовалось как-то продолжать жить. Я не оставляла надежды помочь братику, но понятия не имела как.

Как-то возвращаясь домой я прошла мимо лавочки, где собрались дворовые бабушки. В том числе и те две соседки, которые были понятыми. Я теперь с ними не здоровалась. Много чести… Я до сих пор не понимала, зачем они подписали тот протокол. Если я видела, что Саркисян нагло подбросил тот зип-пакет, разве они не видели?! Я же стояла за их спинами! Мозгами я понимала, что они тоже всего лишь орудия мести.

Не они, так подставные понятые исполни бы нужную роль. Однако простить я такой подставы соседкам не могла и не хотела. В тот раз, когда я уже прошла мимо, то услышала часть их разговора.

– Даже подумать не могла, что Жорик торгует наркотиками! – сказала одна из бабушек. – А с виду вроде приличный парень.

– Все они с виду приличные. И она вон приличная. А потом выяснится ещё что-нибудь…

Мне на глаза попался обломок кирпича.

Как я его не схватила и не разбила о чью-нибудь голову – понятия не имею. Что меня удержало? Наверное то, что если я не помогу братику, то ему уже никто не поможет. Сжав кулаки, я ускорила шаг. А дома опять плакала. Ты можешь быть хоть тысячу раз хороший, но люди всё равно будут думать о тебе плохо. Таковы люди.

Помощь пришла совершенно неожиданно. Между лекциями у меня вдруг зазвонил телефон. Высветился незнакомый номер.