Лесная тропинка до храма

Пока у нас из идей только волшебные существа – рыси шестилапые или мошу, но они никак не хозяева леса… Или что она там говорила? Из зацепок только скудное «встретьте его как подобает». Какая-то чушь, никто из полубогов или духов не любит, когда их встречают люди.

– Они любят, когда их встречает Феликс, – Софиа улыбнулась.

В дверном проеме появился Курт.

– Боги, кофе, кофе, кофе! – Альберт вскочил с кровати и подхватил поднос, на котором стояли огромные чашки с ароматным напитком.

– Латте для Софи, горький со льдом для Альберта и капучино для Феля. Смотрю, работа полным ходом, – тонкие губы тронула полуулыбка, и он обвел взглядом всю комнату, засыпанную книгами, блокнотами, старыми рисунками и заметками предыдущих читателей. – Напомните, зачем вы это делаете?

– Странная женщина в маленькой лавочке сказала Феликсу, что в этот Ветрардаг в лес придет необычный гость, и нам следует его встретить, – Софиа пригубила пряный кофе и зажмурилась от удовольствия.

– Рад стараться, – Курт присел рядом с задумчивым сыном. Взгляд Феликса был расфокусирован, будто тот старался заглянуть за ткань мироздания и разгадать все загадки, которое оно подкидывает.

Феликс действительно раздумывал. В голове вертелось воспоминание о разговоре с той лавочницей, приятный запах корицы и меда, пронизывающий взгляд толстого кота, лежащего на прилавке… Все это складывалось в какую-то странную картину – и не хватало всего одного кусочка пазла, всего лишь маленького кусочка, который даст ответы на все вопросы.

Когда рука Курта легла ему на плечи, подросток, натянутый, как тетива, расслабился и уткнулся в плечо отца. Он чувствовал запах постиранного свитера, мужского одеколона и крема для бритья.

– А что насчет глинтвейна? Когда ты научишь меня варить глинтвейн? – прошептал на ухо отцу Феликс и улыбнулся, вновь склоняя голову ему на плечо, как вдруг – прошило осознанием. – Софиа, помнишь, что ты сказала, когда зашла за мной в лавку?

Девушка нахмурилась и возвела глаза к потолку, припоминая детали произошедшего. Ее рот округлился в тихом: «Оу», и Феликс на мгновение забыл, как дышать.