И все мои девять хвостов

Продираясь сквозь поплывшую реальность, на автомате он добрался до двери здания. Та открылась перед ним раньше, чем он потянулся к ручке. А местный электрик уже мчался с другого конца корпуса на вызов: как потом оказалось, несколько гвоздей закоротили проводку и вдоль коридора, по которому прошел только что Ши, дохлыми мошками у стен лежали мелкие винтики. Оторванные металлические пуговицы в тех же кучках выглядели мертвыми жуками.

– …И гвозди прямо над этим мусором пробили провода, – рассказывал вечером жене электрик.

Та жарила побеги чеснока, и ей было недосуг прислушиваться к бредням мужа. Она лишь поджала губы и взвизгнула, когда масло капнуло ей на руку.

– Три шага – кучка, три шага – снова кучка и гвоздь в проводе. Весь коридор пришлось перебирать и чистить. Словно лисы из старых сказок шалили.

– Распустились ваши золотые сыночки! Никакого уважения к учебе, – пробурчала женщина.

Ее бесила обязанность готовить, когда муж сидит и болтает.

Мог бы и сам готовить!

– Родители платят, одним рисом питаются, чтоб бестолочи учились, а они не ценят. А ты, старый, уже просто ешь и не рассказывай мне сказки. Тоже мне, нашелся новый Пу Сунлин[14 - Пу Сунлин – китайский классик XVII века, писавший под псевдонимом Ляо Чжай. Самые известные его работы у нас в России – это сборники сказочных народных новелл «Лисьи чары» и «Монахи и волшебники», два из шестнадцати томов, входящих в книгу «Ляо-чжай-чжи-и» («Описание чудесного из кабинета Ляо»).

Вот где можно узнать много о лисах-оборотнях, так что не стоит смотреть корейские дорамы как первоисточник! К истории Пу Сунлина будет отсылка в одной из частей книги.]!

Бар «Деньги на посохе»[15 - В названии бара – отсылка к известному месту из «Лисьих чар» Пу Сунлина. Ученый Жуань Сю (270–311), презирая всех и вся, ходил пешком, демонстративно привязав сто монет к своему посоху, чтобы все видели, что он идет пить.

Пьяные деньги поэтому часто называются в китайской литературе «деньгами на посохе».] регулярно от чего-нибудь да сотрясался и позвякивал. Видно, так ему было на роду написано со времен открытия в районе метрополитена. Это сейчас метро Харбина скоростное и тихое, но когда его строили, тряслось все вокруг. И потому первый хозяин не заморачивался насчет крепких стен и гладких дверей: какой смысл, если все равно шумно.