Терракотовые сестры

Тот сделал шаг еще вперед, но дно ушло из-под ног и он поплавком завис с воде. Сделал еще усилие, протянул руку, выполняя материнский приказ, и с силой зашвырнул мерзкую разлагающуюся штуку подальше в море. Он один знал, сколько усилий ему стоило простое движение в волшебной воде. Но еще больше мужества понадобилось, чтоб поднять на мать глаза, а затем выдержать ее взгляд. Изумленный, полный недоумения.

– Зайди в воду дальше, Кайно, – уже не приказывала, просила она. – Пройди по дну, как я.

– Не могу, мама, – горько услышать такое в ответ.

 – Похоже, ходить по дну – не мой путь.

Мириам подбежала к опустившему плечи сыну. Подбежала совсем просто, словно не в плотной воде находилась. Обняла, взяла за руку.

– Без паники, попробуй еще раз, сынок, – она была уверена, что он сможет, что получится и тогда… – Зайди поглубже, подожми ноги и представь, что ты глубоко. Что лучи солнца пробиваются через зеленую поверхность и путаются в твоих волосах. Выдохни и…

– Да не могу я, мама! Не могу! – закричал Кайно.

Потом совладал с собой и добавил тихо: – И не хочу, если честно.

Мириам ничего не успела спросить. Слова полились из сына сами. И каждый был подобен камню:

– Я не хочу вот так. Всю жизнь я жил у этого моря, где даже легких волн не бывает, не то что штормов. Жил среди пальм и коз. Тихо, как будто и не жил. Мама, я глубокий старик по меркам местных, а не видел даже, что на том берегу. А сейчас я должен сменить тебя и на вечность приковать себя к этим серым валунам и соленой жиже? Я не жил еще, мама, а ты хочешь, чтоб я утопился!

И с этими словами Кайно заковылял на берег.

Неуклюже размахивая руками, оступаясь и брызгаясь отчаянно, он выбирался из опостылевшего моря, словно зло сражаясь. Капли попадали в лицо и нещадно щипали, он едва успевал зажмуриваться, чтоб сберечь глаза. Жгло кожу невыносимо, но горечь еще больше мучила Кайно. Каждый шаг давался ему с трудом, но никогда еще он так не стремился прочь от матери. Ошеломленная, Мириам бросилась за сыном. Синему морю было всё равно, только разом забурлили все серные источники у берега, да громко лопнул большой черный грязевой пузырь за валуном.

На суше Кайно легко оторвался от матери: каждый его шаг – четыре ее. По мокрым следам в их жилище Мириам поняла, что сын спешно собрал вещи: взял воды, фиников, сыра, еще какой-то нехитрой снеди. Не досчиталась она одного верблюда и кривой сабли, что прятала в одном из сараев. «Я надеялась, что он не знает, наивная», – отчитала она себя.