Первая волна: Сексуальная дистанция

В пустом оконном проеме еще не повесили шторы, и на полу лежали яркие солнечные квадраты. Я помню этот момент до мелочей, вплоть до пылинок, что струились в луче, и звуков чириканья воробьев со двора. И помню ее силуэт в мерцающем облаке волосков, выбившихся из высокой тугой прически, как у балерины. Ее-то она мне и напомнила. Тоненькая, невесомая девочка лет пяти или меньше, с длинной шеей, в воздушном фатиновом платье, прозрачном на просвет. Она стояла в квадрате света на полу и сияла, а я замер в дверях, оцепенев, и смотрел на нее, чувствуя странный восторг и ломоту в груди и еще не понимая, что это значит.

Она тоже заметила меня и замерла. Сделала шаг назад, солнце больше не светило ей в спину, и я смог разглядеть лицо. Маленькое, с заостренным подбородком, огромными инопланетными глазами, носом пуговкой и мягко очерченными губами. Она была похожа одновременно на балерину, принцессу и фею. И тут меня ударило! Я ее вспомнил! Узнал! Это точно была она! Балерина из старого советского мультика про стойкого оловянного солдатика.

Та самая грустная, неземная, бесконечно красивая… я впервые увидел ее за пару дней до нашей встречи, и меня в самое сердце поразила и ее красота, история любви и финальный прыжок в объятия любимого и смерти. Ребенком я заболел на несколько дней, переживая потрясение страшного финала сказки Андерсена и вспоминая ее грустные бездонные глаза. Я почти влюбился в этот выдуманный, нарисованный образ. И вот это существо, живое, настоящее стояло передо мной и испуганно смотрело на пацана с цветочным горшком в руках.

– Ма-а-ам! – испуганно воскликнула она, и я будто очнулся, моргнул, увидел девочку, а не балерину, но ощущение восторга не пропало.

Вбежала ее мама, такая же стройная, тонконогая, и спросила, как меня зовут.

– Леха, – сказал я, продолжая во все глаза пялиться на девочку.

– А это Альбина, будете дружить, – обрадовалась ее мама.

Нас посадили на полу в этой комнате, внесли коробки с игрушками и велели их разобрать. Это было интересно, я с любопытством полез внутрь, а она сидела и молчала.

Зато я трещал без умолку. Про парк через дорогу, магазин, в котором продают пирожные, про котят в подвале и что у меня есть лягушка, которую я кормлю мухами с подоконника. Мне было все равно, что она молчит, лишь бы сидела рядом и слушала.

Я распаковал все ее игрушки, альбомы, краски, разложил в стеллаж, который внесли грузчики.

– Вот какой рыцарь! – восхитилась ее мама. – Смотри, Аля, какой молодец! Угости Алешу конфетой.