Чучельник

Заглянуть в окно можно было только спустившись сверху дома, ибо ближайшие деревья росли на почтительном расстоянии. Дверь же, скорее всего, находилась на самой стене.

Вернувшись, мы еще раз тщательно осмотрели стену, обшарили ниши, но поиски не увенчались успехом. Раздосадованные, мы решили оставить поиски до утра.

…Я внес дрожащую собаку в дом и положил на ковер рядом с камином. Нашлись дрова, и мы без особого труда развели огонь.

Пес все порывался ползти… ползти из проклятого дома, где в каждом углу, в каждой трещине, в каждой складке портьер таилось зло, которое он ощущал во много раз острее, чем мы, люди.

Монах сидел в широком кресле у камина и то и дело подкармливал огонь поленьями. Я сел на ковер рядом с собакой и, гладя ее, задремал.

Когда я открыл глаза, ни пса, ни монаха в зале не было. Камин давно потух, и пахло отсыревшим углем и плесенью.

– Йоган! Брут! – крикнул я что есть мочи.

Ответа не последовало. Я встал, чувствуя во всем теле ужасную ломоту, и, еле передвигая ноги, вышел наружу.

На крыльце, прислонившись к колонне, где я нашел пса, сидел монах. Лицо у него было серое, глаза закрыты, в ногах лежал Брут и скулил. Забыв про собственную немощь, я в два прыжка оказался у колонны и взял Йогана за руку. Веки его дрогнули, и он приоткрыл глаза.

– Зло… – прохрипел он. – Здесь повсюду зло… Бегите, брат мой, ибо один вы не в состоянии справиться…

В заплечном мешке у меня была бутылка, на дне которой осталось немного воды. Я приставил горлышко к бледным губам монаха, он с благодарностью сделал глоток.

– В руки Божьи возвращаю дух мой… – начал было монах, но я не стал слушать, взвалил его, точно мешок с овсом, на плечо и понес к лазу.

Брут пролез первый, за ним я, а после я вытянул за руки и Йогана. Я молился, как умел, чтобы Господь не забирал его жизнь. И Бог услышал. Понемногу лицо монаха стало розоветь, и он уснул на траве, подогнув под себя ноги – совсем как ребенок. Я услышал лай собаки – Брут нашел останки нашей лошади – ее разодрали волки.

– Интересно, что скажет на это герр Штрауп? – сказал я вслух. – Однако если сейчас же не тронуться в путь, мы сами можем стать добычей волков. – Я посмотрел на герб С*, висевший над воротами.

…Но я не смог уйти! Приласкав собаку и дав ей наказ охранять сон монаха, я вернулся назад. Бегом я пробежал левую галерею и поднялся по винтовой лестнице наверх.

Пятачок, стальная дверь, портьеры… все было зеркальной копией правого крыла.