ПоDруга MаNьяка

Их лица светились от счастья, да что уж, этот кадр с легкостью можно выставлять на обложку глянцевого журнала, так он манит к себе своей энергией. Немного дальше в шахматном порядке серия военных снимков с горячих точек. Там он с группой ребят на фоне вертолета, ниже он на вершине горы со снайперской винтовкой. Тут вам и пески под ногами с укрытой головой армейским бафом от палящего солнца. А дальше степи и леса, резко сменяющие серьезное настроение к отдыхающему. Вдоль кресла ряд семейного альбома с беременной блондинкой женой смотрящими синими глазами, а после из роддома перетекая к прогулкам с коляской и на природе.

Насыщенные фотографии гордой истории открывались и на другой стороне зала. Где красавица жена дирижирует хором или поет на сцене. Коллаж детских фотографий с двойней на велосипедах и в песочнице и по возрастанию садик школа. Череда из трех треугольником старшей черноволосой девчушки с выпускного. Завершая парой снимков семьи в полном сборе. Например, над белым фортепиано с матовой бумаги улыбается семья из пяти человек. Уже суровый седой отец с морщинистым лицом, матерью похудевшей в щеках и троих детей. Все в обнимку, счастливые и радостные, прямо эталон отдельной ячейки общества. Атмосфера счастья и идиллии мгновенно сменилась врывающимися в комнату женщинами.

Высокая мама с красными от ванны щеками, в красном халате и с полосатым полотенцем на голове пыталась ухватить взбалмошную дочь за руку.

– Ну, зачем тебе общежитие дорогая? К институту одна остановка.

Пешком максимум пятнадцать минут. И кто место в комнате не иногородней даст то?

Тельце низенькой девчушки облегал черный спортивный костюм, ее хрупкая фигура юрко отпрыгнула в сторону.

– Джулии дали,– черные и огромные глаза скрывали за блеском отчаяние,– мама, ну пожалуйста.

– Родненькая,– шагнула в тщетной попытке обнять,– у нее ситуация такая. Мама, папа пьют, драки постоянные. Жития ей там нет. А у тебя что? Рита!

Пышные губы дочери затряслись на узеньком подбородке.

– Что? Да как можно тут оставаться? По-хорошему, нам всем переезжать нужно,– задергала кукольным носиком от ярости,– на нас на всех, как на прокаженных смотрят! Как вообще мимо соседей ходить?

Женщина остро посмотрела на растрепанные пасма, торчащие из гульки ее ребенка.

– Так, как учил тебя твой отец.

Черные густые брови нахмурились над веками.

– Что мне взять палку и поразбивать им всем головы?– уверенно бросила.