Босиком по осколкам

Теперь уже мои адвокаты работали в его фирмах и на его заводах. Рыли носом землю и готовили небольшой переворот. Мне для этого даже не придется его убивать. И не потому, что мне этого не хотелось. Наоборот! Собственноручно бы придушил. И не боялся крови на своих руках. Я просто хотел, чтобы он видел, как рушится его империя, оставляя после себя лишь золу и разрушения.

Я как паук, сидел и плел паутину, прикрываясь работой в ночном клубе. Собрав вокруг себя людей, которым мог доверять, я готовился лишить Горянского всего! И тут такой подарок от киллера-исполнителя.

В это просто было невозможно поверить! Уже были собраны неопровержимые доказательства финансовых махинаций, за которые он сел бы лет на десять. А сейчас…

Да все его близкие пострадают при этом, по миру отправятся! А его распрекрасная дочка….

– Ромыч, если ты будешь так скрежетать зубами, останешься без них, уверяю тебя. Да и звук при этом зубодробильный, успокойся! Чего ты нервничаешь?

Я поднял голову на ухмыляющегося друга, поняв, что не могу ни одной строчки прочитать в отчете Олеси по работе клуба.

– Чему ты радуешься, я не понял?

– Мне ребята рассказали, как ты дочку Горянского у подъезда встретил… Специально поджидал?

– Нет! Случайно получилось!

– Пялился в одну точку после ее ухода минут пятнадцать тоже случайно?

– Иди на хуй!

Ильинский откинул голову назад и расхохотался. А мой кулак вдруг почувствовал большое желание поздороваться с его носом. Очень захотелось стереть с его лица это довольное выражение.

– Да, Тоха! Зато после встречи окончательно убедился, что мне похоже очень понравится похитить ее и изнасиловать, вернув любимую дочурку папочке после выходных изрядно потрепанной!

Ильинский перестал смеяться и внимательно на меня посмотрел. Вот и отлично! Я привлек его внимание, и друг больше не веселится.

– Я не знаю, серьезно ты сейчас это сказал или нет, мне не хочется тебя от тюрьмы отмазывать. Может и не получится. И папаша ее тут ни при чем… Ее показаний хватит для того, чтобы…

– Тоха, успокойся! Еще рано строить планы моего спасения.

Она не напишет заявление. Уж я постараюсь!

– Ромыч, ты больной? – Антон вдруг поднялся с кожаного дивана и принялся ходить по кабинету, засунув руки в карманы. Видимо, чтобы меня не прибить. – Да она девочка несмышленая! И какой бы избалованной курицей не была, к делам отца явно отношения не имеет. И не удивлюсь, если она даже не целовалась.