Нет тени на твоем лице

Маркиз легко подхватывает меня и аккуратно кладет на кушетку. И такая тревога на его лице, как будто он искренне переживает. А этого быть не может, но все равно, даже подозрение на то, что я ему небезразлична, греет сердце.

– Уверен, Франческа, что только ты могла найти осу в бальном зале! Больше бы никто не справился! – Ворчит он, осматривая меня, убеждаясь, что я могу дышать, хоть и с трудом.

– Она летала над виноградом, а я не заметила! Сейчас я распухну в два раза и тогда ты никогда меня не полюбишь! – Господи, ну что за невезение.

Разве можно жаловаться маркизу на него же самого, но ведь больше некому.

– Я не знал, что у тебя на укус осы такая реакция! – Так сказал, будто спрашивал обо мне, а именно про это ему и не сказали. И вот теперь недоволен! – Что-нибудь еще нужно? Куда она тебя укусила, милая?

Поднимаю вверх руку и показываю ему один из распухших пальцев. Какой кошмар…

– Скоро все будет хорошо… Вот увидишь! Только вот танцевать сегодня не смогу…

Помню про его обещание и мне так жаль, что я с ним не потанцую.

Я так ждала этого дня и сказать, что я расстроена, значит ничего не сказать. Гавани поднимается с колен и подходит к графину с водой, наливает немного в стакан и нежно приподнимает мне голову, чтобы я сделала несколько глотков. И только в этот момент я вспоминаю, что очень хотела пить. Мне сразу становится легче и я пытаюсь сесть. Мне очень не хочется, чтобы Гавани видел меня такой, с распухшей рукой и порванным платьем. Но вот незадача, при наших встречах постоянно что-нибудь происходило, и этот день – не исключение.

– Да, жаль, что я так с тобой и не потанцую! – Тихо отвечает маркиз, немного придерживая меня за талию. И от его легкого прикосновения даже в глазах от счастья темнеет…

– Может, в следующий раз?

Он ничего на это не отвечает, только смотрит каким-то жадным взглядом! Словно запоминает…

– Как будто прощаешься! – Это вопрос или утверждение? Я сама не поняла, только странное плохое предчувствие холодом сжимает грудь.

– Хочу расширить свои верфи, наладить постройку кораблей в Персии. И вынужден уехать…

– Надолго? – Я и так его почти не вижу, но в этот раз он уедет в чужую страну строить верфи… Это же… несколько лет? Боюсь ответа, запоминая каждую черточку сурового, любимого лица. Я ведь дождусь его… В этот момент его губы прижимаются к моим, и все остальное уже не имеет значения. Я в раю, чем бы мне это потом не грозило.