Шёлковые прутья

Но нет никакого стыда или сожаления, потому что в его взгляде такое первобытное желание. Что-то дикое там прячется…

Мой лобок чисто выбрит, и я благодарю за это вселенную, а еще в паху красуется татуировка разноцветной ящерки! Ошибка прошлого на интимном месте, которая сейчас приковывает взгляд очень возбужденного мужчины. Слышу тихое ругательство сквозь зубы, и он на миг закрывает глаза, словно испытывает сильнейшую боль.

Я чувствую, что он просто безумно меня хочет и это желание передается мне по воздуху и через прикосновения, как опаснейший вирус! Если бы я стояла, то уже бы упала.

Руки меня не слушаются, они живут своей жизнью, с восхищением проводя по мужской груди, редким волоскам, спускающимся вниз тонким ручейком. Он вздрагивает и стонет, когда я дотрагиваюсь случайной лаской до маленьких, коричневых сосков. Не верю, что вижу кубики пресса на его животе. И худощавая фигура такой только казалась, мужская грудь и плечи полностью состоят из тугих мышц, твердых, как корабельные канаты.

Они только не выпирают, как у качков-бодибилдеров, а идеально гармонируют между собой, открывая мне вид мужской фигуры, красивее которой я в жизни не видела.

Василий расстегивает молнию своих брюк и его мужское достоинство гордо и упруго вырывается наружу. И снова я ошибалась, причем очень сильно. Мне так нравится то, что я вижу перед собой. Его гордо торчащий вверх большой член, с розовой головкой и вздутыми венами.

Орлов засовывает руку в задний карман своих чуть приспущенных брюк, вытаскивая презерватив и быстро раскатывает его на всю длину своего органа.

Потом как ураган сметает меня, наклоняет, чтобы я полностью легла на гладкую поверхность стола, нависает сверху, губами и языком щекоча чувствительный сосок. А его наглая рука уже во мне, раздвигает мокрые складочки, ловко находя и лаская клитор. Потирая именно в таком темпе, как бы я хотела. Тугие спирали удовольствия волнами расходятся по всему телу, я выгибаю спину, а из глаз искры от дерзких прикосновений языка, губ, умелых пальцев!

Мне так нужно большее, но Василий не торопится, продолжая мучать грешными ласками, доводя до исступления.

Касаясь именно самых чувствительных местечек, и как ему это удается! Когда от накопившегося напряжения хочется кричать, я приподнимаюсь на локтях, чтобы поторопить или умолять, еще не знаю.

Именно этот момент он выбрал для дерзкого проникновения. До самого конца, сначала плавно, потом резко, но каждый раз беспощадно.