Подует ветер

Он сделал новое усилие… но все потемнело и кануло.

* * *

Гамильтон приехал как всегда к положенному утреннему часу на службу и окунулся в работу.

Вчера поздно вечером позвонил телефон и он по номерному определителю понял, что это Гильберт: «Прости что в такое время, – извинился тот, – но тебя долго не было дома. Ты еще не ложишься спать?» – «Нет, все в порядке, я смотрю баскетбольную встречу». – «Ах да, и у меня телевизор на этой программе… вон какой красивый мяч забросили. – Это был тот самый мяч маленького защитника, одного из самых знаменитых спортсменов Америки.

 – Я ненадолго тебя оторву. – Он сделал небольшую паузу. – Дело в том, что мама перед смертью оставила записку. Однако судья тогда решил не давать ее мне до совершеннолетия». – «Наверно правильно, Гильберт, они не хотели тебя лишний раз травмировать». – «Наверно. Сегодня я разговаривал в городском суде. Там заявили, что я могу получить ее без всяких препятствий, записка у вас в полицейском архиве. И я бы очень тебя попросил…» – «Конечно, конечно, – заверил Гамильтон, – я завтра же с утра дам необходимое распоряжение».

Он с этого утром и начал, потом просмотрел поступившие из столицы Штата оперативные сводки, и уже заканчивал инструктаж сотрудников, когда как снег на голову пришло сообщение о старом Коули.

Его жена, возвратившись домой, сразу отправилась спать, полагая, что муж очень скоро вернется. Утром, заглянув в его комнату, решила, что тот отправился до завтрака по каким-нибудь хозяйственным делам, что иногда бывало.

Постель он тоже всегда сам застилал… Ресторан начинал работать в десять утра, и вот около этого времени пришедшие на работу служащие и обнаружили труп хозяина.

Что именно произошло, никто из них не понял и, судя по залитой кровью груди и горлу, все решили, что он был ночью зверски зарезан. Об этом и сообщили.

Гамильтон немедленно выехал. Во второй машине, заскочивший в госпиталь за медэкспертом Фолби, сразу вслед привез самого Уолтера.

– Шеф, – чуть смущенно проговорил он, – я просил господина директора послать кого-нибудь из сотрудников, но он сам пожелал.

– Ей-богу, не стоило, Билл, – сказал Гамильтон, пожимая тому руку перед входом в ресторан.

– Ничего, Фрэнк, мне сейчас лучше поработать.

– Понимаю. Тогда пошли.

Около входа толпились служащие и уже собралась изрядная куча окрестных зевак, по преимуществу женского и детского пола. В дверях, как и положено, стоял полицейский.