Подует ветер

А потом, слегка задохнувшись, выскочил за угол и увидел в ста метрах от себя уже двинувшийся катафалк, за которым… шел один Гильберт… И он застрял на этом проклятом углу.

Сколько бы он отдал, чтобы догнать тогда и пойти рядом.

На стыд всему городу, погубившему эту пусть странную, но незлобивую работящую женщину, не мешавшую ведь никому.

А он струсил, остался за углом.

И на следующий день, когда Эдд Барток пустил какую-то шутку насчет вчерашних похорон, а Фрэнк бросился на него и завязалась драка, в душе он рад был, что их быстро растащили, хотя нужно рвать все дурное на куски.

А теперь этот гад зарабатывает на том, что устраивает панику в городе. Он набрал домашний телефон Эдда, но к телефону не подходили, и он довольно быстро положил трубку. Нет, так тоже нельзя – спускать всех собак на случайного человека. Он вдруг вспомнил всякие глупости: что их дни рождения совпадают, что Эдд никогда не был жадным, бескорыстно помогал подработать другим мальчишкам, сам никогда не торговался за собственный труд… И что он ему скажет? Что нельзя зарабатывать на том, что в городе беда? А Эдд спросит – что именно он, Гамильтон, главный полицейский города, сделал, чтобы ее ликвидировать? Тоже выходило глупо.

И вот письмо.

Фрэнк еще некоторое время потянул, зачем-то заглянув в ящики, где ничего нужного для него сейчас не было, потом быстро начал читать.

Почерк был крупный и разборчивый, но, вместе с тем, очень торопливый.

Милый сын

Прости, пожалуйста. Я уверена, что только в этом – единственный выход.

Когда ты совсем повзрослеешь – обязательно поймешь, что тебе это не могло причинить большого вреда. Прости, у меня нет времени.

Твоя мама

Было отчетливо видно, как в слове «Твоя» дрогнула ее рука. Она уже была ни там, ни здесь. И ей не хватало времени. Нужно было уходить. Туда. Где она уже переставала быть матерью своего сына.

Гамильтон осторожно вынул письмо из папки, сложил его вчетверо и поместил во внутренний карман полицейского пиджака.

* * *

Дома Гамильтон выпил стакан минеральной и бухнулся в кресло. Есть совсем не хотелось. Он собрался выпить еще воды и уже налил в стакан, когда вспомнил, что так и не позвонил сестре и матери. И это уже становилось неприлично.

Подошла сестра.

– А мама? – спросил Фрэнк.

– Ты знаешь, у нее что-то вроде легкого гриппа и она пораньше легла.

– А, ну и к лучшему.

Фрэнк быстро рассказал, что у них творится. Сестра почти все время молчала.