Подует ветер

Позвоню тебе вечером, – смягчая, закончил капитан.

* * *

Сначала змеелов заявил, что просто не понимает, как гремучка могла ударить Коули в горло.

– А если ее в него швырнули? – спросил сержант.

– И тогда бы не смогла. Змея всегда бьет в самую ближнюю выпуклую часть и укус пришелся бы в лицо. Могу предположить только одно – человек сначала упал или был сбит, а потом… – он на секунду замолчал и продолжил, кажется, сам не очень довольный своим объяснением, – ему бросили змею прямо на грудь.

Затем его удивили снимки собаки.

– Надо так понимать, – медленно заговорил он, – что собака напала на змею?

– А что здесь странного? – спросил Фолби.

– Гремучка прекрасно знает подобных зверей – шакалов, волков. Она их не боится и отползает прочь, предупреждая своей погремушкой на хвосте. Те тоже сразу понимают, что в эту сторону им двигаться не нужно. – Он внимательно всмотрелся в фотографию. – Ясно, что собака напала, увидев змею на газоне. А как нападают собаки – известно: выставляя вперед одну или обе передние лапы.

Вот в эту самую ближнюю точку змея и стала бы бить. А в действительности укус высокий, около плеча и сбоку. Будто она сделала бросок по боковой дуге.

– А почему бы и нет?

– Не умеет она этого делать. Природой не приспособлена.

– А если собака схватила змею?

– Схватила?! Вы это серьезно? – змеелов воззрился на Фолби как на маленького ребенка, сказавшего невероятную глупость.

– Э… а что такого?

– Ну и ну! Да гремучка – самая быстрая из крупных змей мира! Даже храбрец-мангуст всегда погибает в схватке с ней.

А ведь он одолевает кобру. Вы бы, лейтенант, свозили своих охламонов в зоопарк, нельзя так не знать родную природу.

– Может, и правда съездим? – не обидевшись, согласился Фолби. – Разберемся со всей этой ботаникой?

* * *

– Значит так, – начал Гамильтон, когда сотрудники управления собрались в его кабинете, – что касается последней смерти: теперь у нас есть все основания говорить об убийстве.

Точнее, о цепочке убийств. В последнем случае змея не могла сама вползти в дом, как и убраться потом оттуда. Складывается, таким образом, примерно следующая картина: и в ресторан к Коули, и в дом к Бартоку – в каждом случае дверь была незаперта – вошел некто. Бесспорно, человек, и тому, и другому знакомый. Пришел не с пустыми руками. Как он управляется с этими тварями, можно только гадать, но, видимо, делает это очень ловко.