Поэзия опыта. Poetry of expirience

Все посмотрели на одинокий перевёрнутый iPhone Миланы, лежавший в центре стола. Хозяйка телефона рассмеялась и взглянула на дисплей.

– Брат, – сказала она и встала из-за стола, окинув людную террасу поисковым взглядом.

– Говори тут, мы помолчим, – пообещала Кэндис.

Милана села и ответила на звонок.

– Привет, Тони.

– Какой это язык? – спросил Фабио, за что получил пинок от Кэндис и послушно замолк.

– Русский, – вполголоса сказал Макс.

– Как Ибица? – спросил Антоний.

– Хорошо, – улыбнулась Милана.

 – Солнце, море, сам знаешь.

– Загорела?

Милана посмотрела на свои слегка золочёные руки и сказала:

– Не совсем. Как Москва?

– Дождь. Милана, нам надо поговорить…

Она прислушалась к голосу брата, который звучал как-то странно напряжённо, и, вспомнив видео на YouTube, осторожно спросила:

– О чём?

– О деде.

– Я хочу это слышать? – уточнила Милана, не желая возвращаться к разговору о своём чрезмерно легкомысленном поведении.

– Надо. Я жду тебя в Москве, – коротко сказал брат.

– Тони, я сейчас занята. Я отдыха…

– Отдохнёшь. После похорон.

– Что? Каких?

Милана встала из-за столика и, отмахнувшись от Кэндис, побрела к морю.

– Дед умер в реанимации десять часов назад.

– Как? – спросила Милана.

Брат стал что-то говорить об инфаркте и стрессах, но его слова плохо доходили до Миланы, заглушаемые стуком её сердца. Она шла между беззаботных людей, встречавших утро на песчаном пляже, приближаясь к мягко шумящим волнам.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Не хотел портить тебе ночь.

Ты же в клубе веселилась, да?

– Веселилась, – тихо повторила Милана, сняв сандалии и зайдя в море по щиколотку.

– Прилетишь? – почти с надеждой спросил он.

– Конечно, – глухо сказала она. – Когда funeral[10 - Похороны]?

– Он любил девятки.

– Девятого? – переспросила Милана.

– Да.

Среда лучилась свежим солнцем, но вся неделя до воскресенья покрылась густым туманом, перекрыв путь света в мысли Миланы. Окончив разговор с братом, она зашла в море по колено, слегка замочив подол своей туники, и остановилась.

В одной руке она держала свои сандалии, в другой – сжимала телефон. Волны легко ударяли её, орошая брызгами бесчувственную кожу.

Милана медленно смотрела по сторонам, словно ожидая от природы хоть капельку сочувствия, но мир вокруг был прекрасно невозмутим, тогда как её собственный мир разлетелся на сотню осколков, больно режущих душу. Остров развлечений вытеснял её в пасмурную столицу.