Суррогат любви. Substitute for love

Совершенно итальянская девушка…

Он улыбнулся. Она взглянула на него и покачала головой.

– Я слишком рациональна для Италии.

– Давно в Англии живёшь?

– С шести, – прошелестела она.

– Долго.

Внезапно воздух разрядился звуком заливистой трели.

– Кто это поёт? – прислушавшись, спросила Милана.

– Птица какая-то, – ответил он, глядя на неё.

Она рассмеялась и покачала головой. Тонкая прядь золотых волос упала на её лицо.

– Почему ты смеешься?

– Просто это так забавно. Мы с вами даже не знаем, как называются такие птицы.

– По-русски можешь?

Милана взглянула на него и кивнула.

– Это соловей? – вдруг спросила она.

– Может, соловей. Какая, в сущности, разница?

– Ну, да, на нём не заработаешь, – согласилась она.

Звон денег нарушил гармонию мыслей. Ненужный звук – не о нём эта ночь.

– У тебя необычный акцент, – отметил он.

– Спасибо, – она улыбнулась.

– Нравится быть необычной?

Её улыбка стала ярче, отражая искры, засиявшие во взгляде.

– Как-то само собой получается, но я уже привыкла.

– А для меня в новинку, – признал он.

– Что? – она посмотрела на него.

– Ты.

– Por que? – спросила она. – То есть, почему?

– Девушки в твоём возрасте, да и не только девушки… всё твое поколение состоит из таких, как мой сын. Вы тратите, вы кайфуете, вы не хотите работать.

Она гордо пожала плечами.

– Вы обобщаете.

– Я знаю, о чём говорю. Ты исключение из этого примитивного правила.

– Воспитанного вами, – мягко поддела она.

– Дерзишь, – он улыбнулся.

– Моими губами говорит правда, и не моя вина в том, что она такая дерзкая. Вы же не станете обижаться? – она посмотрела ему в глаза.

Её губы алели невинной искренностью.

– Красивым девушкам многое прощается, – улыбнулся он. – Тебя, я вижу, хорошо воспитали родители.

Милана улыбнулась в ответ и отвернулась, вновь обратив глаза к небу.

– Папа с мамой? – мягко спросила она и покачала головой, волнуя свои золотые волны волос. – Воспитали, да. Своим отсутствием. Меня воспитала жизнь и, как бы сложно это ни было признать, Аркадий.

– Жизнь? – с улыбкой переспросил он, дивясь её манере говорить.

– Да, самый чёткий учитель – и поощряет, и наказывает, – пояснила она.

– А чему может научить мой балбес?

– Он не балбес, – вспыхнула она.

– Позволю возразить.