Ты моя одержимость

– Эй, ты можешь не кричать? – слышу приятный мужской голос, а потом вижу, как поднимается кудрявая головка.

Смазливый мальчик на вид не больше двадцати лет и уже ведёт отвратительный образ жизни. Мерзко.

Я же прекрасно понимаю, чем они втроём тут всю ночь занимались. Слава богу, моя комната находится в другой части большой квартиры, и я, кроме музыки, ничего не слышала.

В такие моменты больше боюсь, что кто-то вломится в мою комнату и начнёт приставать. Было в моей жизни и такое. Ненавижу это отвратительное ощущение страха, который проникает под кожу, когда ты не в силах себя защитить.

Но этой ночью никто ко мне зайти не пытался, хотя я практически не спала, потому что была взвинчена.

– Ты кто вообще такой? Лучше тебе замолчать, – гаркаю на пацана.

– Ты меня вообще слышишь или нет? – влезает в нашу перепалку Миша. – Карту потерял, нет у нас денег, потерпи немного.

– На алкоголь и дурь ты деньги нашёл… – развожу руками.

– Олежек все оплатил, – усмехается придурок.

Нет, у меня просто не хватит сил с этим бороться! Только вот выхода другого нет, я в ловушке, уйти то можно, однако не все так просто.

– Нам сдохнуть от голода? – спрашиваю дрожащим голосом. – Займи!

– У кого? – искренне удивляется, все же решая встать с кровати.

Миша хватается за голову и начинает стонать, давая мне понять, что он хреново себя чувствует.

– Да у кого угодно! – вновь перехожу на крик. – У своих друзей, у мамы, да хоть у брата! Я голодная!

– У меня тоже пусто в кармане, – подаёт голос этот Олежа, кидая в меня виноватый взгляд.

Миша встает с кровати, натягивает на себя боксеры и идёт в мою сторону, по его взгляду я понимаю, что могу сейчас хорошенько отхватить, поэтому прикусываю щеку и пытаюсь всем видом показать, что мне не страшно.

– Отвали ты от меня! – рычит он на меня, хватая за плечо, выводит из своей комнаты. Ведёт меня в глубь квартиры и толкает на ближайший диван. – Хочешь жрать – иди сама у него занимай, а я до этого не опущусь.

Разворачивается и уходит обратно, оставляя меня с гулко колотящимся сердцем.

Оглядываюсь. Дома и правда тот ещё беспорядок, но в моей комнате все убрано, а здесь я ничего не трогала.

Я не его прислуга.

– Придурок, – фыркаю, когда слышу, как хлопает дверь. – Ладно, черт подери, я не такая гордая.