Игра в сумерках

Было бы проще, если б мне сообщили: «Так и так, Тео, в день своего десятилетия ты полез на крышу, потому что хотел достать оттуда воздушного змея, поскользнулся на черепице и грохнулся с двухметровой высоты. Еле кости собрали. Ты потерял память и не мог вспомнить, где твоя правая рука, а где левая нога». Но нет – «пере болел».

После того случая я каждый год забываю свой день рождения. Словно чья-то рука вычеркивает дату из календаря. Почему так? Может, в этом году, когда мне исполнится шестнадцать, отец расскажет, что за секрет в этом кроется?

В общем, моя жизнь – сплошная загадка.

Иногда мне кажется, что кто-то решил так пошутить и сказал: «А давайте Теодору вместо нормальной судьбы подкинем головоломку? А что? Будет весело поглядеть, как он станет напрягать свои три с половиной извилинки, чтобы разгадать эту паутину тайн! Ха-ха!»

Книжку в кожаном переплете Теодор держал на коленях. Когда-то давным-давно он откопал ее в куче хлама, который отец стащил в сарай. Страницы были пожелтевшие, но пустые.

То, что нужно для дневника. Теодор не ходил даже в церковно-приходскую школу, однако умел писать, и его почерк был на удивление четким. Да и подбирал слова он грамотно.

Теодор открыл начало дневника. История со шрамом. Прочитал запись, чувствуя, как руки вспотели от напряжения.

На слове «предатель» во рту появился мерзкий привкус, как бывает, если откусишь гнилое яблоко. Зазудела щека. Теодор отвел длинную прядь, упавшую на лицо – тут ничего скрывать не нужно, – и продолжил читать.

По мере того как он углублялся в историю своего шрама, он ощущал все ближе подступающую волну жара. И наконец, та самая запись…

Тео ее ненавидел. Тысячи раз думал вырвать эту страницу, затолкать в глотку и подавиться чертовой бумагой. «И я прошу тебя… нет, я требую: не доверяй людям. Больше. Никогда». Каждый раз, когда он видел эти строчки, его колотило от ярости. Обида прожигала так, будто в желудок ткнули раскаленной железкой и провернули, и Тео не представлял, что может ощущать такую боль – казалось, огонь разорвет внутренности, и он умрет, если подумает об этом еще раз.

Сердце бухало так, словно хотело удрать из тела.

– Уймись ты! – зло крикнул Теодор. – Черт! Нет, когда-нибудь я отомщу вам. Когда-нибудь я…

И тут вдруг раздался голос:

– Желания исполняются… в Макабр.

Теодор вздрогнул, дернулся и поехал в пустоту. Он извернулся, схватился одной рукой за камень, на котором сидел, и удержался на уступе.