Война на восходе

По низу мрачного камзола – вышивка змей, переплетенных в танце. Руки сцеплены за спиной. Не шевелится. Смотрит. Косы закинуты за плечи, лицо – осунувшееся, бледное. Лишь глаза светятся изнутри зеленым огнем.

Дика вдруг вспомнила, что оставила косынку на столе. Она швырнула на кровать осколок зеркала и вышла на порожек. В горле пересохло, да еще парень смотрел так, что ей стало не по себе. От его лица веяло опасностью и огнем. Дика мысленно дала себе пощечину. «Не смей раскисать. Ни один взгляд не превратит тебя в тарелку манной каши!»

– Что тебе, Вик?

Грудь юноши тяжело вздымалась и опускалась.

Он продолжал смотреть. Шныряла скользнула взглядом по его шее – чистая. Кровь хоть отмыл, а то после того как тюкнул змея, с головы до ног был в красном.

Наконец парень разомкнул губы:

– Я больше не Вик.

Шныряла хотела пошутить, но слова застряли в горле.

– Отныне мое имя – Мертвый Господарь.

Юноша приподнял подбородок, по-прежнему не отрывая от нее глаз – и в животе Шнырялы заныло от этого взгляда.

Она прокрутила в памяти сцены, которые видела в подземелье. Тот бой… И то, что Вик надел венец…

– Дика…

У Шнырялы поползли мурашки по коже от его низкого, мягкого голоса. «Дика…» – пронеслось в голове эхо, и на мгновение Шныряла растеряла всю ершистость.

– На исходе этой луны я окончательно стану Господарем. В моей груди будет биться Лучезар, который навсегда превратит меня в змея. Нет пути обратно. – Вик покачал головой. – Дика…

Шныряла переступила порог и закрыла за собой дверь.

Туман выползал из-за деревьев белым и сизым кружевом, вился у ног. Под корягами еще таилась ночная тьма, и на небе по-прежнему сияли последние звезды, но утро побеждало. Воздух пах сыростью и весной. Ветер едва заметно перебирал волоски на голове Вика, и вдруг Шныряла вспомнила первую встречу с ним. Каким он был… Совсем мальчишка! Наивный Виктор смотрел огромными от удивления глазами на город. Все ему было в новинку! И он слушал ее, всезнающую подругу-бродяжку! Сейчас перед ней стоял другой человек – взрослый и холодный. Интересно, остался ли тот мальчишка внутри Мертвого Господаря?

– Прости.

– За что?

– Прости, что появился в твоей жизни в тот вечер. – Голос его был тих и неловок. – Прости, что причинил тебе столько зла. Я – причина всех твоих бед.

Змеевик поглядел на ее каморку, и Шныряле вдруг сделалось стыдно за лачугу. За кровать, сколоченную из ящиков. За накиданное грудой тряпье и горшки, которые Вик увидел, когда она приоткрыла дверь.