Война на восходе

С той лишь разницей, что между его лопаток блестел нож.

Он умер, сгинул. Но он жив.

Мария втянула сквозь зубы гнилой воздух, выпрямила спину. Мысли лихорадочно метались в голове, внутренний голос приказывал бежать, но она словно застряла между выходом, возле которого притаилось что-то жуткое, и этим трупом у подвала. Янко растянул неожиданно яркие, красные губы:

– Не дергайся.

Перевел взгляд на что-то позади нее.

Она потянулась рукой к ножу, но он захрипел:

– Нет.

– Ты же умер, – выдохнула Мария.

– Как и ты.

Сделал шаг, другой. Скрип-скрип. Ноги попали в круг света. Босые, грязные, между пальцев – черные комки. Пахнет так же: она и отсюда чувствует. Сырая холодная земля. Глина. Старое тряпье. Сырое мясо. Мария содрогнулась снова, по позвоночнику пробежала волна мурашек.

– Я ждал тебя. Знал: придешь. – Усмешка Янко расползлась по лицу раной.

Он осмотрел ее с ног до головы, задержал взгляд на шкуре и тяжко засипел:

– Перекидыш-ш.

Марии стало не по себе.

Его красные губы расходились и смыкались, точно края пореза.

Кожа обвисла, космы болтались перед лицом, когда мужчина двигал головой. Плечи прикрывали нестираные лохмотья, на рукавах темнели пятна. Кровь? Его ли? Нет, не его: он хватал кого-то руками, а потом… Темные пятна на груди, у ворота. На шее тоже видны засохшие кровавые дорожки. То есть потом он…

Марии стало плохо.

Янко приподнял подбородок. Сощурившись, поглядел на нее. Молчание затягивалось, а тьма собиралась вокруг как туча в ненастную ночь.

Мария взяла себя в руки, чтоб выровнять голос:

– Зачем ждал?

– Знаешь.

– Ты – нежитель. Вернулся, значит…

Не договорила. Нежитель. Вернулся. Ради цели. Какой? У него может быть только одна цель… Ей вдруг стало ясно. В животе похолодело, и Мария тяжело задышала.

– Стригои могут впадать в спячку. Особенно когда напьются крови. Знала? Может, и не слышала про таких, а? Ну так узнаешь… Месяцы, годы в оцепенении. Только укромное место найти, чтоб никто не беспокоил. Я искал тебя, но ты исчезла из Яломицы.

А я очень хотел найти и решил дожидаться тебя здесь. Ты ведь такая слабая… Всегда жалеешь о прошлом, цепляешься за былое. Все равно пришла бы сюда рано или поздно. Правда, здесь рядом люди, но об этом я позаботился. Сюда они не сунутся. Побоятся.

Он перевел взгляд за ее спину.

– И есть чего.

Ухмылка стала пугающей.

– Ты не уйдешь отсюда, Мария. Я ждал тебя. Десять лет. – Он вытянул костлявую руку и указал на погреб. – Здесь.