Догоняя свою душу

– Максим Дмитриевич сказал, что у меня есть стиль и чувство языка. Разве не это нужно для начинающего писателя, плюс к богатой фантазии, конечно?! – вслух спросил он, обращаясь к возвращенным профессором страницам с его пометками, сделанными на полях.

Сеня не знал, что сделать с этими бесполезными страницами. Он хотел их смять, разорвать в клочья, а может, лучше сжечь?

– Вот кому сейчас нужны эти проклятые страницы? – спрашивал он вслух и сам же отвечал. – Выкинуть их, на… Кому теперь все это нужно?! Эта жизнь не для мечтателей! Никому не нужна душа, а тело должно активно участвовать в товарно-денежных отношениях, иначе не выжить.

Ха-ха!

Не сумев сдержать слез, Сеня все же стал перечитывать обрывки своей полу-воплотившейся мечты. Первые строки «Города Каменных цветов»:

«Некоторые истории, как и человеческие жизни, начинаются так хорошо, а затем становятся страшными, полными страданий и драматизма, но всегда где-то скрыт уголок, в котором прячется Волшебство…»

Психанув, Сеня смял листки бумаги и, отбросив в сторону эти жалкие останки своего творчества, снова наполнил стакан.

– Точно, жизнь дерьмо! – произнес он вслух. – Вот, чем я думал, выбирая будущую профессию?! Я в зеркало себя видел? Какой, на хрен, из меня геолог?! Насмотрелся в Крыму на чокнутых ученых, с горящими глазами рыскающих по горам и пещерам, вот и вдохновился, как дурак! Грязь, насекомые, неудобные палатки и вонючие спальники… Бр-р-р! А какую дрянь приходится есть?! Даже душ принять негде, а туалет за кустиком.

Жесть! В прошлом году поехал с группой однокурсников на практику в Можайский район Подмосковья, так умудрился схватить воспаление легких. Альпинист я еще сносный, но вот с остальным полная жопа! Ха-ха-ха! А, может, послать все на… Вернусь в Симферополь, а то я вечно дохну от простуды в этом собачьем холоде. Вот и сейчас, чувствую, заболел. Надо все менять! Все! Иду…

Сеня с решительным видом двинулся к не так давно покинутому дивану и прямо в одежде растянулся на постели, уткнувшись лицом в подушку.

Проснулся он, когда за окном уже смеркалось. Голова противно ныла и ужасно хотелось пить, но температура, кажется, спала, а еще зверски хотелось есть. Сеня вспомнил, что со вчерашнего обеда не проглотил даже хлебной крошки, зато почти высосал бутылку коньяка. Взглянув в висевшее напротив дивана зеркало, Сеня болезненно скривился, ухватив пальцами сверлящий висок, и крепко выругался.