Невеста по контракту, или Избранница герцога

От его рук боль как будто отходит на второй план, уступая место другим ощущениям, гораздо более чувственным…

– Кхм, – прочищаю горло и слегка трясу головой, чтобы избавиться от наваждения, в моей работе разум всегда должен оставаться холодным, – обувь для пахоты я не примеряла, но если бы вы увидели меня, ваша светлость, в том, в чем я обычно пугаю родственников своих женихов, вы бы наверняка изменили свое мнение про красоту ног в любом обличии.

– И снова на «вы» перешла, – он насмешливо выгибает бровь, а я опять краснею.

 – К счастью для нас, – Артур делает вид, что не замечает моего смущения, снова ощупывает ступню, – у меня в нагрудном кармане есть залечивающая мазь. Сейчас помажем твои ножки, и снова сможешь идти.

– О, вы, – спотыкаюсь на обращении, – то есть, ты, должно быть, лекарь? Не заметила этого в твоем личном деле.

Лучший способ вернуть себе контроль над ситуацией – это шутить и дерзить.

– Весьма польщен, что моя скромная персона настолько заинтересовала тебя, что ты составила личное дело, – усмехается Клемондский, принимаясь обрабатывать мои израненные ступни.

– На самом деле у меня нет ни на кого дел, – говорю тихо, – хотя про тебя сложно ничего не знать, газеты ведь я иногда читаю.

– Я в курсе, что ты тщательно не изучаешь подноготную клиентов, и зря! Как ты можешь быть уверена в том, что человек – не самозванец?! Поедешь с ним якобы в семейное поместье, а попадешь в лапы к извращенцу!

Герцог давно закончил обрабатывать мои ноги и в данный момент угрожающе нависает надо мной.

Наши лица в опасной близости друг от друга, но природное упрямство не позволяет мне отстраниться.

– С чего это тебя волнуют мои методы работы? Тебя должен волновать только твой заказ. Озаботься тем, чтобы самому не оказаться извращенцем, – произношу обманчиво–спокойным голосом, хотя внутри меня все кипит от возмущения.

Как раз одна из причин, из–за которой я ушла из дома, была нежеланием слушать нотации.

Глаза Клемондского темнеют, он явно крайне недоволен, и меня даже посещает мысль, а не говорит ли он мне это все, поскольку является как раз плохим человеком, которому нравится издеваться над людьми. Прочитает такую отповедь жертве, и совесть отпускает. Некстати вспоминается слуга герцога, бросивший нас на мосту.

Но вдруг откуда–то сбоку слышится шум, отвлекая меня от дурных мыслей.