Эра счастья

Этот же объект никакой «побочки» до сих пор не вызвал, хотя это еще предстоит доказать. Его влияние уже сегодня по длительности и эффекту превосходит все самые лучшие антидепрессанты.

– То, что вы описали, в общих чертах можно определить как антидепрессант пролонгированного действия нового поколения. Только и всего. Обратного пока не доказано.

– Это верно, – согласился академик со словами Киры, как с простейшей арифметикой, и, как бы желая охладить ее пыл и заставить думать не только в терминах физиологии, а немного глубже, добавил:

– Но механизмы действия этого, как вы изволили выразиться, «антидепрессанта нового поколения» и взаимоотношение всех норадрен-, дофамин-, серотонин-, холинергических систем, а также нейропептидов, включая эндогенные опиаты, или, может быть, чего-то до сих пор неизвестного, вам придется еще изучить и обосновать.

Некоторое время они шли молча.

– Но самое поразительное в том, – как ни в чем не бывало продолжил Виктор Иванович, – что оно делится.

Входит, к примеру, в комнату три человека, и вместо одного мы видим три визуально одинаковых шарика.

– Что вы говорите?!

– В этом и парадокс. Поэтому я и не могу назвать его ни веществом, ни энергией: они, как известно, не появляются и не исчезают бесследно. Хотя после всех исследований Зоны законы термодинамики нарушаются сплошь и рядом. Но я не могу поверить, что теперь беззаконию подвергается не только наша физическая реальность, но и психическая.

Он немного помолчал и добавил тихо:

– Меня иногда это даже пугает.

– Быть может, это не беззаконие, а новый закон?

– Не отрицаю, однако же, закон, опровергающий собой все прочие, не может быть безобиден для науки. Это переворот. Революция. И я бы не стал называть его скромным медицинским термином «антидепрессант пролонгированного действия».

Кира пропустила мимо ушей последнее ироничное замечание учителя и вдруг остановилась:

– Да… А вы не предполагали, что оно разумно?

– В каком смысле?

– Ну а как же оно может понимать, на сколько частей разделиться? И, кстати, что является ему преградами, почему оно при нас не разделилось надвое? Или оно за стеклом нас не увидело?

– У меня есть предположения, которые также надо проверять.

Возможно, оно «чувствует» тепло человека, может, не тепло, а белки. Можно рассуждать и в терминах элементарной физики, и в терминах нейрохимии. Но если можно так выразиться, в ответ на это оно реагирует делением.